Поиграем, мышка?

Вполне вероятно, что они всю жизнь будут относиться друг к другу только, как брат и сестра.

— Ты сам в это не веришь, — фыркает адамир, что бы это не значило.

И внезапно обращает свое внимание на меня. Возможно потому, что сзади ко мне нерешительно приближается Ювела.

— Сьера, мы не знакомы. Позвольте узнать, кто вы? — мужчина подходит ко мне ближе, заставляя поежиться от его мощной и подавляющей энергетики.

Ого какой грозный и суровый. И смотрит так подозрительно, будто сканирует взглядом и недоволен, что не получается. Жуткий тип, если не обращать внимания на милого карапуза у него на локте. Все-таки есть что-то неотразимое в мужчинах, которые держат в руках своих детей.

Шад наверняка бы тоже очень круто выглядел с нашим ребенком в охапке, но я вот совершенно пока к этому не готова. И надо как можно быстрее узнать, не возросла ли степень моего попадалова в геометрической прогрессии.

— Здравствуйте, — здороваюсь я, переборов проклятую неловкость и чувствуя странную непривычность произносимых слов. — Меня зовут Мишель. Арид... то есть его императорское величество пригласил меня... погостить во дворце некоторое время. Я случайно стала свидетелем героического побега вашего сына и попыталась помочь няне. Но мне уже пора идти. Меня императрица ждет.

Рассказывать, кто я и чья жена, не зная с кем разговариваю, с моей стороны точно будет глупо. Пускай Арид сам разбирается, что кому обо мне можно говорить.

— Императрица, значит? — сужает задумчиво глаза мужчина, и тут его взгляд безошибочно находит браслеты на моих запястьях. Те самые, которые Шад надел. В черных глазах мелькает понимание. — Что ж, не стану задерживать. Был рад знакомству, сьера Мишель.

Угу, однобокое какое-то знакомство вышло, поскольку он мне так и не представился. Но не больно-то и надо. Его имя мне все равно ничего не скажет, скорее всего.

Кивнув, я поворачиваюсь к Ювеле. Та без слов понимает мой взгляд и просит жестом идти за ней. Удаляясь, я еще некоторое время чувствую спиной взгляды мужчин, но к моему облегчению они не ощущаются слишком уж пристальными, или несущими какую-либо угрозу. Кажется, всего лишь любопытство.

Но по мере отдаления от грозных куардов с их малышами, я снова вспоминаю о своей проблеме. И еще кое-что. Только теперь мой мозг выхватывает то странное несоответствие, которое царапнуло меня во время разговора с этим адамиром. Слова-то я понимаю и произношу, не задумываясь, а звучат они совсем не так, как должны.

— Ювела, а на каком языке все сейчас разговаривали?

— На занагарском, — округляет она глаза. — Меня к вам определили как раз потому, что я изучала родной язык ее величества и ваш.. Но вы уже прошли обучение, раз все понимаете.