Поиграем, мышка?

Да меня вчера чуть не похитил для личного пользования безумный светящийся маньяк.

Да, с этого дня на Земле все будут думать, что я мертва. Все. Мать, отчимы, сводные братья и сестры, все те, кому я хоть капельку небезразлична.

Да, все перевернулось с ног на голову, и меня забросило, неизвестно куда, и оторвало от всего, что мне привычно и знакомо.

Да, я внезапно оказалась не только замужем в чужом мире, без права на развод, но и полностью зависима от своего мужа во всех аспектах. От мужа, который еще и правитель в своей стране. И я понятия не имею, что это значит для меня, к чему меня обязывает.

И вообще у него гарем где-то там есть.

Да, у меня в этом мире нет ни денег, ни имущества, ни знакомств, ни знаний, ни работы... ровным счетом НИЧЕГО моего, личного. Только то, что даст и позволит мне Шад, мужчина, которого я знаю без году неделю. И это дико. Это угнетает и пугает, стоит только вдуматься.

И на душе так паршиво, что выть хочется.

Но есть ведь и положительные стороны.

Самое главное то, что я жива. При своем уме и памяти. И муж мне достался такой, с которым, кажется, вполне можно и договориться и построить что-то стоящее даже без любви. А может и она когда-то приложится. Мне очень хочется в это верить.

А с остальным разберусь со временем. Благо, мне в этом деле даже помощь обещали."

"Завтра я соберусь с силами и займусь тем, что умею лучше всего — изучением и анализом.

А сейчас... это просто усталость. И эмоции... Слабость, которой никто не увидит.

Стоит об этом подумать, и я слышу, как позади меня открывается дверца кабинки. Накаркала. Эх.

Даже не поворачиваясь, я знаю, что это Шад. Кто же еще?

Миг, и он прижимается ко мне сзади, становясь под струи воды.

— Ты говорил, что зайдешь попрощаться. А не душ со мной принимать. Там твои предатели разбегутся, — замечаю, пытаясь отодвинуться.

Но все заканчивается тем, что он разворачивает меня лицом к себе, и я тут же оказываюсь прижата к стенке его большим обнаженным телом.

— Не разбегутся, — произносит хрипло, буравя меня потемневшим до черноты взглядом. — Почему ты плачешь?

— Я не плачу. Это вода, — вскидываю подбородок.

— Я знаю правду, Мышка, — хмурится он.

— Чтение моих мыслей не делает тебя знатоком моей души, — криво усмехаюсь в ответ.

— В этом ты права. Поэтому я и спрашиваю тебя. Почему?

И смотрит снова в глаза, ожидая ответа. Или читая...

А и пусть. Не хочу я вслух отвечать. Не хочу искать слова, что-то говорить, объяснять. Вытаскивать наружу свои страхи и тревоги, свое извечное одиночество и выгуливать стадо своих безумных тараканов. Ничего не хочу. В конце концов, я не хотела, чтобы мои слезы кто-то видел. Не просила утешений и объяснений. Я хотела уединения. Побыть слабой и жалкой без свидетелей. Мой мозг сегодня сломался. На ремонте до завтра.