Мышка для Тимура

Далее: квартиру в собственность. Та, в которой сейчас живу, подойдет. Машину. Можно средний уровень, например, «шкоду». Но модель последнюю! Ежемесячные выплаты в размере ста тысяч в течение следующих трех лет. И да, если придется писать официальный отказ от ребенка, то выплаты в течение пяти лет. Но, вполне вероятно, что не придется, — делаю паузу, изучаю нахмуренные брови, потемневшие глаза, и с огромным наслаждением продолжаю, — если мы будем вместе жить… Да? Ведь, скорее всего, ты захочешь видеть, как у меня растет живот, контролировать мое питание, а еще, наверняка, захочешь меня приодеть, а то как-то в пуховике зимой не особенно удобно, лучше шубку. И сапожки… И шапочку. Да?

Тут Тимуру больше не удается сохранять лицо, он не выдерживает и начинает ржать. Громко, на весь зал, до слез и хрипов.

Я не поддерживаю, нагоняя еще большую серьезность, смотрю внимательно, хмурюсь, тщательно собирая брови в одну линию и поджимая неодобрительно губы.

Тимур ржет минуты три, не меньше. На нас начинают оборачиваться с соседних столиков, косятся официанты. Тимур ржет.

Наконец, успокаивается, вытирает слезы, смотрит на меня:

— На чем я прокололся?

Боже… Что же за дебил? Ну сейчас ты словишь…

Молчу, подпуская в брови трагичности, сильнее поджимаю внезапно дрогнувшие губы:

— То есть? В смысле «прокололся»? Ты… Ты шутил? — последнее слово у меня выходит буквально из глубины души, из живота, примерно, с надрывом и клёкотом.

Тимур еще пару секунд улыбается на автомате, а затем медленно становится серьезным. И глаза его расширяются в изумлении и даже… страхе?

— А ты чего… серьезно?

Он напряженно ждет ответа, ищет его в трагично надломленных бровях и слезах, блеснувших в уголках глаз, а затем полностью постигает смысл сказанных мною слов и глубину жопы:

— Бля-а-а-а-а…

— Знаете что, Тимур Анварович, — холодно и обиженно отвечаю я, — я была о вас лучшего мнения! Как вы могли? Сначала обнадежить… А потом… — делаю паузу, вдоволь насладившись легким испугом и опасением на смазливой физиономии, и договариваю жалобно, — может… Хотя бы шапочку?..

После этого больше ничего не могу сказать, потому что Тимур с ревом: «Ах ты, мелкая разводила!», облегченно выдыхает и дергает меня на себя, злобно и радостно вжимаясь в губы жадным поцелуем.

И, вот клянусь, такой реакции я не ожидаю! Честно!

И оказываюсь к ней совершенно не готова!

Протестующе шиплю, пытаюсь оттолкнуть, но бесполезно, конечно же!

Он только сильнее заграбастывает, по рукам связывает своими лапами и жадно вгрызается в мой изумленно распахнутый рот.

Прикусывает губы, злобно и мстительно, его язык — жаркий и настойчивый. А еще — очень опытный.

По крайней мере, меня накрывает, и противостоять больше не получается. Не хочется потому что.