Мышка для серцееда

Я оказываюсь в просторном светлом холле, который залит светом, проникающим через витражные окна. В центре — широкая лестница, по правую сторону — три двери. Слева только одна. Решаю в первую очередь заняться выбором комнаты.

Взбегаю по лестнице и оказываюсь в коридоре. По кругу находятся пять дверей. Видимо, те самые комнаты и ванная. Распахиваю первую справа и сразу понимаю, что эта комната занята. Уже хочу выйти, но взгляд цепляется за фото на стене.

Комната Руслана.

Я сразу это осознаю. Она даже наполнена его запахом. Стены в темно-коричневом цвете, широкая кровать и огромная плазма напротив. Прислушиваюсь к звукам внизу, но в доме стоит тишина. Подхожу к фото и смотрю на улыбающегося Руслана.

Внутри на мгновение замирает сердце. Несколько раз моргаю, чтобы скинуть с себя непонятно откуда взявшееся помутнение. Пробегаюсь взглядом по наградам, и слышу на первом этаже хлопок двери. Выскакиваю из комнаты и осматриваю оставшиеся двери.

Останавливаюсь на комнате прямо напротив комнаты Руслана. Интерьер в приятных бежевых тонах, такая же широченная кровать, тумбочки и телевизор. Поменьше, чем у Руслана, но мне он ни к чему. Не смотрю.

— Кариш, ты определилась?

— Да, мам.

Перегибаюсь через перила и вижу, как холл наполняется коробками. По Владимиру даже не видно, что только что он таскал тяжести.

Остаток дня убиваю на разбор одежды. Особенно радуют просторный гардероб в комнате и небольшая душевая. Надо же! Вот это сюрприз.

* * *Руслан так и не появляется, и я уже думаю, что он намеренно избегает возвращения домой. Но Владимир не обеспокоен отсутствием сына, а мне и подавно все равно.

Выбегаю из университета, чтобы не задерживать Владимира с мамой. Удачно совпадает, что они подхватывают меня, когда едут с работы.

— Привет, дочь. Как день прошел? — привычно спрашивает мама.

— Как обычно. Злой дядя препод учинил нам разгром и устроил коллоквиум, — добавляю в голос жалобные интонации, чтобы мама наверняка проникалась.

Вижу, как Владимир усмехается.

— Ты знаешь, Кариш, — мама поворачивается ко мне, — мне кажется, тебе нужно было на актерское мастерство пойти. Отлично получается, и я даже порой верю в твою тяжелую судьбинушку."

"— Мам, ну какую тяжелую? У меня же есть ты, а с такой мамой ничего не страшно.

Щеки мамы покрываются румянцем, а Владимир смеется в голос.

— Ох и лиса, — давясь смехом, выдыхает Владимир. — Насть, у тебя потрясающая дочь.

— О, я сразу после ее рождения поняла, как мне повезло, — мама выгибает бровь и прищуривается.

— А что я? Я, между прочим, на полном серьезе, — надуваю губы и отворачиваюсь к окну.

— Да я знаю, Кариш, — мама в знак поддержки сжимает мое колено, и теплая улыбка забирается мне под кожу.