Мышка для Котова

— Привет, ма, — виноватым тоном говорю я.

— Марк! Как ты мог? Ты хоть представляешь, что я надумала? — голос мамы звенит от слёз.

— Прости, ма, — извиняюсь я. — Прости. Я, правда, не подумал, что вы будете так волноваться. Сутки всего прошли. Вы раньше панику такую не поднимали. Я и на большее время пропадал.

— Анечка очень переживала за тебя.

— Аня? — голос мигом садится.

— Да. Не могла до тебя дозвониться, — мама что-то продолжает говорить, а у меня в ушах стоит шум.

Не слышу больше ни одного слова. В голове бьётся набатом только одна мысль. Аня пыталась до меня дозвониться. Моя маленькая девочка. Я уже скучаю. Хочу увидеть бездонные зелёные глаза. Рыжие волосы, в которых я до безумия люблю зарываться рукой. Её сводящую меня с ума улыбку. С ямочкой на щеке. Хочу почувствовать нежный запах.

— Алло, — любимый робкий голосок вдруг льётся на ухо из трубки.

— Анютка, — выдыхаю я, жмуря глаза до белых пятен, прижимаясь лбом к стеклу, надеясь, что оно заберёт жар.

— Марк, я… — запинается. Дышит тяжело. — Марк, я хотела перед тобой… я была… Я скучаю, Марк, — слова приходят электрическим разрядом по телу. Ударяют в макушку. Давят на грудную клетку, перехватывая дыхание.

— Малышка, — отчаянно выдыхаю я в трубку, — ну, зачем? Зачем сердце мне рвешь своими словами? Зачем?

— Потому что устала, Марк. Устала противостоять самой себе. Своим чувствам. Врать тебе и себе.

— Анютка, я не могу… я не хочу мучать тебя, малышка. Не хочу. Ты ведь знаешь, что я должен жениться.

— Мы что-нибудь придумаем, Марк, — шепчет в трубку, всхлипывая. — Придумаем, я тебе обещаю. Где ты, Марк? Я целый день тебе пытаюсь дозвониться. Мы вчера не закончили наш разговор.

— Я в Мюнхене, Анюта. Со своей невестой, — кусаю кулак до крови, вслушиваясь в тихие всхлипы Ани. — Малыш, прости меня. Прости за всё. За те слова на пляже, за мою ревность, на которую я не имею право, за то, что оказался слабаком, неспособным решить проблемы. За всё прости, — нарушаю тишину.

— Хрена с два, Марк! Не прощу я тебя!

— Не простишь… — глухо вторю ей я.

— Не прощу до тех пор, пока у нас с тобой не родится сын. Такой же упрямый баран, как ты. Такой же обаятельный до одури. И любимый, — я не верю в то, что слышу. — Ты мой, Марк Котов! Только мой! И хрена с два я тебя кому-то отдам!

Сбрасывает вызов. Смеюсь тихо, чувствуя распирающее грудину счастье. Заполняющее меня до самых краёв. До макушки. Твой, Анютка. С потрохами. Душой и телом. Только твой. Дурак. Кретин безмозглый. Но твой.

— Не поделишься со мной, Марк, с кем ты разговаривал только что? — ехидный голос Милены заставляет вскинуть брови.

Такие интонации я слышу впервые. Оборачиваюсь и вижу, как девушка, скрестив руки на груди и притоптывая ногой, смотрит на меня с напускным негодованием.