Мыльная сказка Шахерезады

И мне стало интересно, если человек говорит: «К ЕЕ кончине я не причастен», то кого он убил? К чьей кончине вы причастны?

Глава 33

Костя свесил голову на грудь.

– Боже, – пробормотал Егор, – Костик, что происходит? Скорей ответь! Прошу тебя! Ради памяти моего отца, Владимира Егоровича.

Греков рассмеялся:

– Вон оно как! Вспомнил про моего благодетеля! Рассказать? А тебе понравится правда? Она некрасивая и состоит в том, что ты, великий психотерапевт, агрессивно утверждающий с экрана телевизора о генетической предрасположенности к убийству, ты, написавший книгу, призывающую заточить всех, кто хоть раз преступил закон, в резервацию, сам убийца! А я тебя разоблачил!

Егор беспомощно посмотрел на меня.

– Костя сошел с ума.

Греков резко выпрямился.

– Нет, я нормальнее тебя, нашего гения! Обаяшка, везунчик, талант, звезда! Ты хотел, чтобы я рассказал правду? Так слушай. Хрен со мной, меня жизнь с детства по башке лупит. Мне на себя плевать, но и тебе достанется. Думал, что о твоем договоре с дьяволом никому не известно? Ха!

Егор опустился на диван.

– Костя! Да что с тобой?

– Домашнее животное заговорило, – продекламировал Греков. – Устраивайтесь, господа, поудобнее, правда штука колючая. Как правило, тот, кто восклицает: «Хочу знать истину», вовсе не намерен ее узнавать. А ведь придется. Сеанс душевного стриптиза, у шеста профессор Греков, благодарная публика рукоплещет! Готовы? Я снимаю брюки, любуйтесь на голую жопу."

"Детские обиды самые больные, из них вырастают немалые взрослые проблемы. Павел Иванович, отец Кости, был секретарем Владимира Егоровича, другом Булгакова, пожалуй, единственным по-настоящему близким ему человеком. Но Владимир платил Павлу зарплату и приказывал ему исполнять свои поручения. Порой Булгаков отчитывал помощника. Профессор был перфекционистом. Поймите, он никогда не унижал Павла, не повышал на него голос, не допускал хамства, повторяю, старший Греков имел статус единственного друга Булгакова, но он был у него на окладе, поэтому не смел обидеться, возмутиться, хлопнуть дверью и уйти. Характер у Владимира отнюдь не медовый, дружить с ним было непросто. Все закидоны ученого терпел только Павел Иванович.

Костю в доме психиатра считали кем-то вроде племянника, ему по-родственному дарили полезные подарки типа зимнего пальто или ботинок, брали его на дачу на каникулы, и Егор ни разу не сказал приятелю: «Мой папа главнее, поэтому ты обязан мне подчиняться».

Нет, если у мальчишек возникали разногласия, они решали их в кулачном бою, и Костя, не стесняясь, лупил Гошу. Но все равно в глубине души младший Греков знал: Владимир Егорович начальник его папы. Захочет тот, чтобы отец Кости сплясал джигу, тому придется выделывать коленца.