Мы знаем, что ты помнишь

Нет, это не она сошла с ума, а мир, в котором они живут.

– Вот, казалось бы, деревня, – начал Георг Георгссон и махнул рукой, отчего дым от его сигареты поплыл над дворами, над лесами. – Все встают с петухами. Выпьют кофе в шесть часов утра, выглянут в окошко, поглядят, что там да как – ничто не останется незамеченным.

– Сейчас уже мало у кого есть куры, – заметила Эйра.

– Все равно. Привычки, обязанности. То, что уже заложено в крови. Так какого же дьявола никто ничего не видел и не слышал?

Они как раз вышли из третьего по счету дома, ближайшего к проселочной дороге, где жил Кьелль Стринневик. Разумеется, всех соседей умершего уже один раз опрашивали, но кто знает, вдруг кто еще что вспомнит.

Но нет, больше никто ничего не вспомнил.

Зато теперь им стало больше известно о предполагаемом времени смерти.

Свен Хагстрём принимал душ по утрам в двадцать минут восьмого. Компьютеризованная система водоснабжения Крамфорса точно замерила расход воды.

Обычно жертва потребляла примерно шестьдесят литров воды за утро, что соответствовало пяти минутам пребывания в душе. В тот день и последующие за ним расход достиг небывалой величины.

Кьелль Стринневик утверждал, что его сосед всегда забирал газету в одно и то же время, около шести утра.

Сам-то он всегда просыпается и встает до шести. В последний раз ему довелось проспать аж в тысяча девятьсот семьдесят втором году.

Но слышал ли он что-нибудь необычное? Видел ли в деревне какую-нибудь незнакомую машину около семи утра?

Нет, не слышал и не видел.

– Должно быть, это идеальное время, – заключила Эйра, когда они вышли от Стринневика и стояли на дороге, откуда были видны почтовые ящики и съезд на шоссе. – Люди чаще обращают внимание на незнакомые тачки по вечерам. Дозорные из местных ездят по округе, они нам такие вещи постоянно докладывают. По утрам же все спокойно, поэтому никто ни о чем не волнуется.

– Думаешь, это было спланировано? – спросил ГГ."

"– Я вот все думаю насчет собаки, – задумчиво проговорила Эйра. – Он или она почти наверняка должен был иметь при себе что-нибудь съестное, чтобы отвлечь пса, иначе бы его лай привлек внимание Хагстрёма и заставил бы того действовать. А еще есть входная дверь. Конечно, она могла остаться незапертой после того, как жертва забрала газету, но она была заперта, когда приехал сын. Вопрос в том, знал ли он или она про тайник под камнем.

– Оно, – подсказал ГГ.

– Что, прости?

– Тебе не обязательно все время говорить «он или она».

– Да, да, понятно, – рассеянно откликнулась Эйра и, уткнувшись в свои записи, погрузилась в раздумья, перебирая в уме похожие случаи.

ГГ посмотрел вверх, на лесную дорогу, туда, где она исчезала за поворотом.

– Убивавший прежде сын вернулся снова.