Мы знаем, что ты помнишь

– Ты там была, какое у тебя сложилось о нем впечатление? Мог ли он это сделать?

– Кажется, ничего такого я в нем не заметила, – осторожно проговорила Эйра.

– Ты так молода, – вздохнул ГГ, – но уже успела навидаться всякого. Мы-то с тобой знаем, что в окружении жертвы почти всегда есть кто-то, кто желает ей смерти. Семья – чертовски опасное место.

Эйра выбирала между двумя возможными ответами. Согласиться или поспорить. Сделать поспешные выводы, что не слишком профессионально, или все же сперва подумать. А ведь было еще подозрение, которое она держала при себе, радея за свою репутацию.

– Ничего, – проговорила она.

– Прости?"

"– Ты спросил, что еще у нас есть, если это сделал не Улоф Хагстрём. Так вот, после всего, что мне довелось узнать, почти ничего. Возможные следы смыло водой. Несколько неустановленных отпечатков пальцев в различных частях дома. Никакого орудия убийства, но, судя по заключению патологоанатома, речь идет о крепком ноже с лезвием длиной примерно сто десять миллиметров. Возможно, охотничий нож, из тех, что есть почти у каждого в здешних краях.

– Включая Свена Хагстрёма, – заметил ГГ. – Но его нож лежал в надежном месте, в запертом оружейном шкафу под лестницей.

В том, как следователь постоянно бросал взгляды то на окно, то в коридор, чувствовалась какая-та непоседливость.

– И ни одного свидетеля, – продолжила Эйра, – но, с другой стороны, это же Одален. Здешние жители предпочитают держать все в себе и никогда не пойдут на контакт с полицейскими, особенно с теми, кто не местный.

ГГ чуть приподнял брови. Казалось, он улыбается, хотя его рот оставался неподвижен. Он был как минимум на двадцать лет старше Эйры, но все равно казался привлекательным на свой самоуверенный и довольно-таки раздражающий манер.

– Это мог быть и кухонный нож тоже, – заметил ГГ. – Хорошо наточенный, из качественной стали.

– Я хотела бы помочь вести расследование, – призналась Эйра.

Никто не имел права лишать ее заката. И вечернего купания в реке у того места на берегу, которое дети считали своим секретным, тоже.

Поэтому Софи Нюдален взяла полотенце и несессер, как она всегда это делала, когда дети, наигравшись, затихали перед телевизором за просмотром мультика, а родители мужа уходили к себе. Она поцеловала Патрика, который сидел, склонившись над компьютером, и ни словом не обмолвилась ему о своих страхах.

– Значит, мне нельзя с тобой пойти?

– Дорогой, – засмеялась Софи, – неужто ты полезешь в воду, при семнадцати градусах-то?

Смех помогал им жить, даже если это было непросто. Ее муж был таким смелым и в то же время панически боялся купаться. Патрик положил ладонь ей на талию, словно хотел удержать ее.

– Я другое имел в виду.