Мы знаем, что ты помнишь

Погодите-ка, я проверю, сколько у нас с ней общих друзей, может, мне тогда удастся…

Эйра, извинившись, отправилась в туалет. Сделав свои дела, сполоснула лицо холодной водой, чтобы держать голову ясной. На самом деле она не имела ничего против свободной любви. Это была красивая мысль, но она не понимала, что Август нашел в этой девушке и что он разглядел в Эйре. Они же полные противоположности друг другу. Или в этом и есть смысл – находить кого-то для разных сторон самого себя, поскольку ни один человек не может вместить в себя все?

Она никогда не задумывалась о том, что, возможна, у нее слишком сухая кожа.

– Я нашла! – завопила Юханна через весь зал, едва Эйра появилась из туалета. – Идите сюда, я вам покажу!

Она поближе придвинула свой стул, так что их плечи, локти и колени под столом соприкоснулись. Это было слишком интимно, но Эйра не нашла в себе сил отпрянуть. Она ощущала тело Юханны. Было что-то на удивление возбуждающее в том, что именно отсутствие Августа между ними позволило их телам оказаться так близко друг к другу.

Она сглотнула и склонилась над экраном телефона, на котором Юханна пыталась показать ей, как ее система социальных связей пересекается с системой Симоны.

– Она была вместе с мужчиной, с которым я знакома по моей прошлой работе. Мы случайно встретились в ресторане, которым он владеет. Это было прошлой весной.

– И после этой встречи вы стали друзьями?

– Друзья как друзья, – пожала плечами Юханна. – Должна же я привлекать к себе новых клиенток, а она была уже не настолько молода – как раз в том возрасте, когда уход за собой становится просто необходим.

– И когда же?

– Вам сколько лет?

– Тридцать два.

– Ага. Ясно. Ну так вот, а Симона, пожалуй, чуточку постарше, лет этак сорок. Я бы знала поточнее, если бы мне дали провести анализ. Возраст очень легко узнать по состоянию кожи.

Она улыбнулась Эйре и легонько погладила ее по щеке двумя пальцами.

– Но у вас для вашего возраста просто чудесная кожа.

Когда Улоф закрыл глаза, образы дома вернулись к нему. Пламя и дым. Казалось, все это было очень давно и в то же время совсем недавно. Временами он видел там свою семью, а следом – своего отца в ванной.

Ветви, которые хлестали его по лицу, когда он бежал.

– Я был без обуви, – сказал он. – Выбежал из дома в одних носках. А что было потом – не помню.

– Это нормально, – откликнулась физиотерапевт, сидевшая на краю постели. Она массировала его руку и побуждала двигать пальцами, разговаривая с ним при этом мягким тоном. – Вам не нужно напрягаться и специально заставлять себя что-то вспомнить.

Улоф сказал, что не хочет ни с кем разговаривать, но потом к нему в палату вошла она, физиотерапевт.

И Улоф решил, что она очень красивая.