Мы все из Бюллербю

Самый хороший день рождения был у меня, когда мне исполнилось семь лет.

В этот день я проснулась очень рано. Тогда мы жили в одной комнате с Лассе и Боссе. Они ещё не просыпались. Я стала скрипеть кроватью, чтобы их разбудить. Разбудить их иначе я не могла, ведь в день рождения надо притворяться спящей, пока тебе не принесут угощение в постель. А Лассе и Боссе спали и, кажется, не собирались готовить мне угощение. Я скрипела очень долго и громко. Наконец проснулся Боссе. Он сел на кровати и взъерошил себе волосы. Потом он разбудил Лассе. Они тихонько вышли из комнаты и спустились вниз. Я слышала, как мама на кухне гремит посудой, и еле удерживалась, чтобы не вскочить.

Но вот они затопали по лестнице, и я крепко зажмурила глаза. Трах! — дверь с шумом распахнулась, и на пороге появились папа, мама, Лассе, Боссе и Агда, наша служанка. У мамы в руках был поднос с цветами, чашкой какао и большим пирогом, на котором сахарной глазурью было написано: «Лизи 7 лет». Пирог испекла Агда. А больше никаких подарков не было, и я уже подумала, что это какой-то странный день рождения, но тут папа сказал:

— Выпей побыстрее какао, и пойдём поищем, может, найдутся какие-нибудь подарки.

Тогда я поняла, что меня ждёт сюрприз, и залпом выпила какао. После этого мама завязала мне глаза полотенцем, папа заставил меня покружиться, потом взял на руки и понёс куда-то. Только куда, я не видела. Но я слышала, что Лассе и Боссе бегут рядом. Нет, не слышала, а чувствовала, потому что они всё время щекотали мне пятки и говорили:

— Угадай, где ты?

Папа спустился со мной вниз и долго носил меня по всему дому, он даже выходил со мной во двор, а потом снова стал подниматься по какой-то лестнице. Наконец мама развязала мне глаза. Мы стояли в комнате, которой я никогда раньше не видела. По крайней мере, мне так сначала показалось. Но когда я выглянула в окно, я увидела дом Бритты и Анны. Они стояли у окна и махали мне руками. И я поняла, что мы в бывшей бабушкиной комнате, и что папа нарочно так долго носил меня, чтобы запутать. Бабушка жила у нас, когда я была совсем маленькая, а потом переехала жить к тёте Фриде. С тех пор в её комнате стоял мамин ткацкий станок, и лежал ворох лоскутьев, из которых мама ткала половики. Однако теперь в комнате не было ни станка, ни лоскутьев. Комната так изменилась, что я спросила, уж не побывал ли тут волшебник. Мама сказала, что, конечно, побывал, и этот волшебник — мой папа. Он наколдовал мне эту комнату, и теперь я буду в ней жить. Это и есть подарок. Я страшно обрадовалась, потому что ещё никогда в жизни не получала такого подарка. Папа сказал, мама тоже помогала ему колдовать. Он наколдовал очень красивые обои с букетиками, а мама — занавески. Каждый вечер папа уходил в свою мастерскую и там колдовал.