Мы влипли

— Мне нужно вымыть руки, — выдавливаю из себя.

— Я подожду.

— Хорошо.

Быстро прохожу в ванную комнату, тщательно мою руки стоящим тут же душистым жидким мылом, и возвращаюсь в кухню.

Проходя мимо зеркала, я мельком бросаю на себя взгляд и отмечаю, что от моей постоянной бледности не осталось и следа. Щеки горят, словно я воспользовалась румянами. И глаза блестят подозрительно сильно."

"Пытаюсь прикрыть их, чтобы хоть чуть-чуть притушить блеск, но у меня ничего не выходит. Тогда я решаю, что пусть все остается как есть.

Сейчас, как и в тот раз, когда Матвей приезжал, я словно выныриваю из вязкого сна и чувствую себя настолько живой, что хочется летать.

— Я готова, — произношу и быстрым шагом приближаюсь к Матвею.

Он сидит в той же позе и при моем приближении лишь слегка поворачивает голову. Наблюдает за тем как я беру в руки сначала ватный диск из пачки, затем пузырек с перекисью.

Взгляд его с моих рук перемещается к лицу, потом скользит по шее вниз и останавливается на кулоне.

Мне кажется, я краснею еще сильнее, хотя сильнее, наверное, уже некуда.

Матвей все смотрит на украшение, а я ставлю пузырек обратно на столешницу и непроизвольно поправляю цепочку. Потом снова беру в руки перекись.

— Поворачивайся спиной, — командую.

Несколько секунд Матвей никак не реагирует, продолжая сидеть в той же позе, но потом подчиняется.

Слегка прокручивается на стуле так, чтобы мне стало удобнее.

— Я очень переживала за тебя, — говорю тихо и прикладываю смоченный в растворе ватный диск к порезу, — больно?

— Нет.

— Эти бои… Это было так бесчестно. Сначала все они, а потом, когда ты уже устал… Я даже не знала, что бывают такие перчатки.

— Это старый прием. Фильм «Кикбоксер» не смотрела в детстве? Может, вместе с братом.

— Да, Мишка чем-то таким увлекался, но я смутно помню. Там так делали?

— Да, в финальной битве. Руки сначала обматывали специальными эластичными бинтами, потом окунали в клей, а после этого в битое стекло.

— Ужас.

Меня передергивает.

Беру со столешницы пластырь и аккуратно заклеиваю рану. Потом принимаюсь за вторую. Собственно, на спине их всего две и есть, так что, похоже, моя миссия выполнена. Но Матвей вдруг поворачивается ко мне лицом.

Здесь ран намного больше, и все они уже аккуратно заклеены. Кроме одной, у ключицы.

Начинаю обработку, стараясь держать дистанцию и не пересекаться с Матвеем взглядами. И не смотреть на его губы, которые сейчас так близко от моего лица.

Мне нестерпимо хочется прикоснуться к его загорелой золотистой коже, и я это делаю, пусть и с помощью отделяющих нас от прямого касания слоев ваты.

— Матвей, ты… согласился вытащить меня из такого ужаса, хоть мог здорово пострадать при этом сам. Спасибо тебе большое. И твоим друзьям.