Мы вернемся!

Два егерских батальона и особая рота квартирмейстерства армии следовали в арьергарде вместе с приданным им полком конных карабинеров. Вот уже третий раз вставали они заслоном на пути преследующей их конницы. У озера Татладжак выбрали удобное место, где можно было бы её вновь задержать.

— Здесь с востока лиман, там дальше море, вот тут уже начинается залив солёного озера. Вокруг сплошная топь. Всё раскисло. В обход османам идти далеко, все окрестности превратились в болота. Только по этому тракту они будут бить, — доказывал командовавшему арьергардом подполковнику Мекнобу Алексей.

— А если они всем скопом навалятся на нас и сомнут? — всё сомневался старший заслонной группы. — У нас ведь прикрытия здесь нет, что там четыре сотни карабинеров с ними сделают? Раздавят всех как кутят, и пару выстрелов даже не успеет ведь каждый по супротивнику дать.

— Зато если мы им вот тут вот кровавую баню устроим, то они уже точно больше не станут на нас лезть! — доказывал подполковнику Егоров. — Что там им те прошлые две стычки, где они от силы только лишь полсотни потеряли? Нам здесь нужно ударить жёстко! Я вот что предлагаю: видите вон тот мост через узкую протоку лимана? Прошу вас, Фёдор Иванович, пройдемте за мной! — и офицеры отошли оглядеть подступы.

Через час передовая сотня сипахов выскочила с юга из перелеска и, миновав открытое место, достигла моста. За ним к северу на расстоянии двух сотен шагов был виден длинный завал из стволов деревьев, гужевых повозок, камней и всякого другого хлама, у которого сейчас суетились русские. Проскакав с ходу мост, сипахи вступили с ними в перестрелку и, потеряв несколько всадников, убрались через него же обратно.

— Разведали! Значит, теперь жди их главные силы! — пробормотал Егоров.

Его рота занимала сейчас скрытные позиции в кустарнике западнее моста. А возле него, за обочиной дороги, в вырытых и замаскированных сверху окопчиках сидели егеря-пионеры. Именно на них, на их сноровку и на хладнокровие была сейчас вся надежда у командира. Восемь фугасов были установлены и на мосту, и перед ним по большому полукругу. Основная трудность была сейчас в том, что для подрыва зарядов было нужно воспламенение огнепроводного шнура. Других способов в этом веке у Алексея пока просто не было. Горел этот английский огнепроводный менее аршина в минуту, или, как уже рассчитали его оружейники опытным путём, три удара спокойного сердца на его дюйм. Главный оружейник Курт с рыжим Василием и другими пионерами роты хорошо поломали голову, закладывая мины, и теперь оставалось лишь только надеяться на их личное хладнокровие и на правильность всех расчётов.

— Едут, едут, вашбродь! — Федька махнул рукой, показывая вдаль. Алексей припал к окуляру своей зрительной трубы.