Мы вернемся!

Лёшка уже проталкивал третью пулю в ствол штуцера. Ба-ах! Ба-ах! Россыпь картечного свинца вспучила воду и подняла фонтанчики брызг на реке.

— Ку-урт! Васька! Снимите вон того! Глядите, вон он, в чёрной шапке, у знамени! — крикнул Лешка, указывая цель своим лучшим снайперам. В отдалении, шагах в четырёхсот от реки, потрясал саблей и гнал своих воинов на русские пули тот самый величественный командир в чёрно-дымчатом волчьем малахае и в обшитом золотом халате.

Немец махнул рукой, показывая, что он всё понял. Афанасьев выставил перед ним на сошки «весло» и сам сорвал со спины свой новенький охотничий итальянский штуцер. Бах! Хлопнуло «весло». Бах! Выстрелил в дальнюю цель Васька. Командир беслы взмахнул рукой и рухнул под копыта коня. Байрактеру пуля, как видно, попала в руку, и знамя отбросило далеко в сторону, а сам он пригнулся к лошадиной шее. Возле выпавшего на землю командира тут же образовалась небольшая толпа из ближайшей свиты и из охранной полусотни. Предводителя алая подняли под руки и бегом понесли с поля боя.

Штуцер был заряжен, и Лёшка выбрал для него цель. Первый преодолевший реку всадник уже влетел в седло и вырвал из ножен саблю. Поднимая брызги, за ним выскакивали на берег ещё около десятка. Бах! Конника сбило вниз, но на его месте уже был другой. Беслы преодолели водную преграду, до русских им было шагов тридцать, не более.

— Гренады к бою! Огонь! — крикнул Алексей, сам раздувая дымящийся трут. Первая гренада на длинной удобной ручке ушла к цели. За ней от стрелковой цепи летела вторая, третья, четвёртая… «Бах! Бах! Бах!» — выскакивающую из воды кавалерию на берегу встретили разрывы. Но этот поток конницы даже они теперь уже не могли остановить."

"— В каре бего-ом! — заорал Лёшка и сам понёсся к орудиям. Наступала последняя и самая опасная часть этого боя. Если беслы сейчас сломают, сомнут их монолитный пехотный строй, то потом они посекут саблями всю роту и всю орудийную прислугу. Тут уже надежда была только лишь на твёрдость боевого порядка и на штыки. — Гренадами, пистолями бить! — рявкнул Алексей, закидывая свою последнюю гранату в самый центр выскакивающей на берег кавалерии. «Бабах! Бабах! Бабах!» — разрывы метательных снарядов продолжали убивать и калечить как лошадей, так и их всадников. На береговом скате бились в агонии десятки трупов людей и животных. Кровь потоком вливалась в реку, окрашивая её в красный цвет, но всё новые и новые десятки выскакивали на берег, вбивая лежащих на нём в черно-красную кашу.

Двадцать шагов на двадцать, квадрат каре из плотно сбитых двойными шеренгами порядков принял на штыки первые два десятка всадников. Такое пехотное строение представляло собой идеальную конструкцию для защиты от конницы.