Мы вернемся!

 — А помнишь, как я тебе у главного интенданта три последних, можно сказать, с кровью вырвал? Помнишь, а, Егоров? Ко мне потом все три полковника подходили, кому в полк этот штуцер не попал. Да ещё и сам главный квартирмейстер потом попенял, что я своих любимчиков в ущерб другим нарезным оружием обеспечиваю. Так что ты уж извини, голубчик, тут я тебе ничем помочь не смогу. Сам ведь знаешь, винтовальное оружие весьма дорогое и очень трудное в изготовлении, а его поставки с казённых заводов постоянно срываются. У вас, сам же ты говорил, аж восемнадцать стволов на роту, и это не считая ту большую дуру, которую вы под сверхдальний бой приспособили.

— Ну да, — опять вздохнул Егоров, — восемнадцать. Для команды, даже расширенной, оно, конечно, самое-то было. По сути, на двух фузейщиков у меня по одному штуцернику приходилось, а сейчас даже не каждый унтер, а уж тем более капрал вот такое вот винтовальное оружие имеет. Вы ведь и задачи нам ставите такие, какие даже не каждому егерскому батальону по плечу, а у меня вон, даже не у каждого солдата есть пистоль в наличии, и сабель, да тесаков только лишь на половину новеньких хватило, — и он, вздохнув, уставился, насупившись, в пол.

Полковник поднёс чайную чашечку к носу, глубоко вдохнул аромат напитка и только потом из неё отхлебнул.

— Эх и хороший же чай, как по мне, так вот этот, что к нам через Кяхту и уже далее по Сибирскому пути завозят, гораздо ведь лучше того же англицкого будет. Как тебе чаёк-то, Алексей Петрович? — и барон с улыбкой взглянул на Лёшку.

— Да чай как чай, — буркнул тот и, разом осушив свою чашку, поставил её на стол. — Наш кипрейский вот ничем не хуже заморского будет, а пользы от него так и поболее небось. Так что с саблями и с пистолями делать, Ваше высокоблагородие? Для близкого ведь боя или в той же тесной сшибке и в сутолоке схватки незаменимое это оружие. Мы, конечно, трофеями их себе ещё возьмём, но это сколько же времени для того нужно будет, да и калибры у турецких пистолетов все разные, одно неудобство с ними, что ни ствол, то отдельно пулю ему лей и мерку пороха ещё готовь!"

"— Зануда ты, Егоров, — вздохнул фон Оффенберг. — Скучно с тобой. Даже о благородных напитках с тобой не поговорить. Каждый такой разговор всё одно к попрошайничеству у тебя сводится. — Ладно, ладно, молчи лучше! — махнул он рукой и придвинул к себе лист бумаги. — Штуцеров, сразу говорю, нет и для вас ещё долго не будет. Воюйте тем, что сейчас есть, ну или же, скажем, трофеем у супротивника берите. Только не вздумайте втихую их у наших порочных интендантов скупать! А то знаю я, откуда у вас после взятия Бендер несколько личных стволов в команде нарисовалось. Ладно, ладно, — успокоил он вскинувшегося было поручика, — не нашей армии то головная боль.