My Ultimate Autumn Playlist or It's a Man's Man's Man's World (СИ)

Когда у ребенка есть игрушка, которой он не играет, он не интересуется ей ровно до той поры, пока ею не заинтересовался другой ребенок. Это как импульс. Тогда она становится нужна тебе, как воздух. Потребность абсолютно неразумная, а, следовательно, губительная. И от нее надо избавиться. Ты меня поддерживаешь?

Парень лишь ошарашено смотрел на меня, что не помешало ему освежить мой коктейль уже в который раз.

- Что, Алиса, падаем в кроличью нору алкогольного опьянения? – спросил Хиддлстон, присаживаясь рядом со мною и хлопая меня по плечу. Бармен с облегчением вздохнул и преступил к выполнению своих прямых обязанностей, оставив разбираться в моем бреде бедного Тома."

"- Прост, - ответила я, горько улыбнувшись своим невеселым мыслям, и приступила к борьбе с алкоголем.

- А ведь в Самайн ты должна изображать шумную радость, чтоб отпугивать духов, или я не прав?

Я удивленно воззрилась на собеседника. Ничего себе, Том провел образовательный вечер за историей праздника.

- Да, с точки зрения древних кельтов, но у скандинавов несколько расплывчатое понятие о загробной жизни. Они считали, что неспособны постичь потустороннее, а если не можешь понять, то лучше оставить в покое. Я с ними целиком и полностью солидарна в этом вопросе.

- Это красивый способ отправить меня восвояси?

- Что ты, Том, я рада, что ты составляешь мне компанию. Но какова же причина твоей алкогольной интоксикации?

«Ты жива? Как ты?»

- Наверное то, что моя девушка предпочла музейную работу мне.

- Девушка? – удивилась я. Что же это за день такой? Я узнаю обо всем и всех и сразу. Я склонилась над сообщением, надо ответить, а то еще немецкий спецназ вызовет. Оу, немецкий спецназ. Я улыбнулась своим мыслям, но тут же одернула себя, потому что Хиддлс непонимающе смотрел на меня. Он рассказывает о своей девушке, а я мечтательно улыбаюсь. Да, есть с чего волноваться.

- Амели, - тут же нашлась, как объясниться я. – Как Амели Нотомб. Бельгийская писательница.

Он только покачал головой, а я сфотографировала его, как вещдок, и отправила Францу сообщение следующего содержания:

«Пока жива, но меня спаивает сам бог коварства, так что…»

- Что это было? – возмутился Хиддлс.

- Отсылаю доказательство того, что если завтра я не встану с кровати от головной боли, то ты тому виной. Германия переживает, - улыбнулась я.

- Та самая ночь в Берлине?

- И ты уже знаешь, - скорее подтвердила очевидное я. – Почему это всех так волнует?

- Знаю, но не все. Кое-кому чувство такта помешало выяснить, чем закончилась ваша прогулка, а я на правах пьяного могу спрашивать о чем угодно.

Мне пришлось в который раз пересказать события того вечера.