Мы тебе (не) семья

– Милая, мы не будем никому вставлять спички! Тем более, что вам обеим пора спать!

Подгоняя детей впереди себя, иду по крыльцу к входной бронированной двери. Вставляю ключ в замочную скважину.

– Чёрт! Ключ абсолютно не подходит!

– Не может быть! – за моей спиной вырастает высокая фигура няни. Женщина заботливо забирает из моих рук связку с ключами, пытается открыть замки.

– Ключи будто от другой двери! – выпаливает она обескураженно. – Все замки новые!

Нервно сглатываю, глажу Аду по мягким волосикам.

– Мама, двель сломалсь? – интересуется деловито Ева.

– Ничего, сладкая моя девочка. Мы позвоним, и папа нам откроет. – Нажимаю на дверной звонок. Долго держу руку, потому что очень долго нам никто не открывает.

Я так нервничаю, что готова схватить булыжник и запустить его в окно. Жаль, не могу вести себя подобным образом. Ведь я – мама. Что подумают обо мне малышки? Главное, какой пример я им подам? Мои Кудряшки повторяют за мной всё! Иногда это пугает. Но заставляет быть дисциплинированной.

Дверь открывает Николь.

От неожиданности отшатываюсь. Но беру себя в руки, отпихиваю Заразу, завожу детей вовнутрь. Няня семенит за нами.

– Где была? – в холле появляется сытый и наглый Влад. Смотрит свысока на моё игривое платье, на наряды детей, делает вид, что не понимает и не помнит.

Влад и моя бывшая подруга замирают в проеме, а мы с Викой помогаем девочкам снять праздничные туфли. Лакированные. Нежно-розовые. Нарядные.

– Я спросил, где ты была? – муж повышает голос. И я замечаю, как у Евы вздрагивают худенькие плечики.

Злюсь на него. Зачем он пугает детей?

– На дне рождения собственных детей! – выпаливаю, смотрю на него, вперив сканирующий взгляд. Жду реакцию. Хочется верить, что он сожалеет, раскаивается. Ему было лень, не было времени устроить праздник. Или решил сэкономить.

Ноль реакции.

– Тебе нечего мне сказать?.. – шепчу с обидой.

– Например? – он ещё и паясничает.

– Например, извиниться?..

Сама для себя решила, чтобы муж не ответил, уже не важно! Всё кончено. Доверие не вернуть.

Наконец девочки освобождаются от обуви.

– Папуля, – вытягивая ручки бегут к отцу.

А я стою чуть поодаль, наблюдаю.

Влад дергается в сторону Николь, будто ищет у нее защиты от моих детей. От собственных дочерей.

– Евангелина, Аделина, прекратите! – Он с ними непозволительно холоден. Даже не скрывает.

Близняшки заглядывают в любимые отцовские глаза, ищут любовь, нежность, преданность, а видят там пустоту. Но пока не понимают, их уже предали.

Влад неискренне гладит девочек, пока они крепко обнимают его за ноги, целуют ткань его брюк…

Дочурки бы поцеловали любимое дорогое лицо, но Влад не в состоянии присесть и позволить им сделать это. Не может преодолеть себя.