Мы снова дома

Две средних лет женщины с тоской посмотрели друг на друга, понимая, что им остается только стареть в одиночестве. Ведь продления жизни им, не принимающим и не понимающим имперские законы и обычаи, никто не даст.

Собрание коллектива главной имперской канцелярии Санкт-Петербурга началось с минуты молчания в память о погибших в теракте. Шесть районных канцелярий оказалось уничтожено вместе со всеми сотрудниками, это сильно ударило по канцеляристам, теперь восстановить работу на прежнем уровне удастся нескоро. Ведь инспектором может работать только убежденный имперец, никого другого к такому на пушечный выстрел подпускать нельзя. Конечно, в службу пришло немало стажеров, закончивших интернаты в этом году, но пока еще они всему научатся. А город большой, очередь на прием уже на месяц вперед расписана.

— За дело, — села главный инспектор, Ирина Сергеевна Толбухина. — Новые здания канцелярий выращены, однако нам не хватает персонала. Катастрофически не хватает, там где нужны восемь инспекторов, работает один. И, конечно, буквально зашивается. Есть какие-нибудь предложения?

— Разве что увеличить число стажеров, — негромко сказала Нинель Франсуазовна Дорнье, полугрузинка-полуфранцуженка. — Но моложежь к нам идет неохотно, сами знаете, им романтику подавай.

— Знаю. Но что-то делать надо.

— Надо, но рисковать тоже нельзя, от наших решений зависят человеческие судьбы, — вздохнул Николай Иванович Ли-Хань. — Тем более, что происходит что-то странное. Возможно вы не в курсе, но после теракта активизировались старые чиновники, больше двадцати тысяч подали заявления с просьбой зачислить их в штат канцелярий. Совпадение? Извините, не верю я в такого рода совпадения.

— Я тоже, — поджала губы старший инспектор. — Хотят превратить наши учреждения в привычную им бюрократическую клоаку. Никак не успокоятся. Запрещаю брать кого-либо принадлежавшего к старой системе управления. Они нам тут наработают.

— Все изгадят, до чего дотянутся, — согласились остальные, прекрасно знающие, что представляют из себя старые чиновники.

— А что с выпускниками земных школ? — поинтересовался Лавр Робертович Гаранин. — Брать или нет? У меня около двух сотен их заявлений лежит.

— Только после ментоскопирования, — покачала головой Ирина Сергеевна. — Местных землян вообще до серьезных дел без ментоскопирования допускать нельзя, слишком их изгадила жизнь при капитализме. Даже молодым старики ухитряются мозги исковеркать.

— Но не всем, не всем, — возразил Сергей Петрович Хоренко. — Тут интересная тенденция наметилась.

— Как оказалось, немало бездельников сидели дома только потому, что ухаживали за старыми родителями из не подлежащих омоложению. А когда старики умерли, начали искать себе занятие.