Мы сделаем это вдвоём

- Да она сама хотела! Говорила – рада будет, говорила – пусто в доме-то без мужика, - вторил его приятель.

- А ну молчать, - прикрикнул на них Жак. – Одно слово свиньи, как только выросли такие у достойной женщины!

Последними прибыли святой отец, здешний старец, знающий про ордена Фаро, и ближний человек того старца. Можно было начинать.

Хотя чего разводить-то?"

"- Господин генерал, мне стыдно за то, что мой родич оказался замешан в таком грязном деле, - сказал святой отец. – Пахом, ты чего? Головой повредился? С ветки рухнул? Последний ум пропил?

Пахом потупился. Не было уже слов про «она сама хотела».

- А ну говори, щенок подзаборный, - святой отец уродился недурным менталистом, всё верно.

И умел надавить так, что Анри бы не справился – ему сподручнее жечь, или кулаком в рожу. Впрочем, с кулаками у святого отца было всё в порядке – и в рожу тому своему родичу он двинул славно, тот повалился в снег и принялся тереть снегом разбитый нос. Потому что, оказывается, кампания против маркизы была тщательно спланирована. Вот этим вот Пахомом, его дружком и шестёркой приятелей, которая, по гениальному плану, должна была так надоесть маркизе, чтоб та пошла жаловаться по деревне, и тут бы её спасли. А она пустила бы на радостях спасителя к себе в дом, потому что, оказывается, тот Прохор, или как там его, живёт с отцом и двумя братьями, и дома у него тесновато. И он, Прохор, был готов к ней пойти, потому что баба ничего себе, не молодка, конечно, но ещё в соку, сгодится.

Только вот маркиза не пошла жаловаться по деревне, а пошла в гору к нему, Анри. Поэтому…

Он сам от себя не ожидал, что с таким удовольствием и нос разобьёт, и в глаз даст, и в зубы, и под дых и куда там ещё. Хорошо, на руке перчатка, не ободрал о его рожу хамскую.

- Эй, я не виноват! А чего она одна живёт! Всё равно ж кто-то прилепится, почему не я?

Пришлось ещё пару раз дать в зубы, чтобы замолчал уже, пополз по снегу и сунул в сугроб свою мерзкую рожу.

А с остальными решили быстро – пятерых выпороть, шестого пока тоже выпороть, а если Асканио не спасёт Ксавье – то повесить. Хороший кнут нашёлся, на удивление, у святого отца, при помощи Северина доставили быстро. Экзекуциями в крепости ведал сержант Фуро по прозванию Бочка – потому что ел и пил, как не в себя, хоть и был сухощав. Он и выпорол тех пятерых, а потом Асканио вышел и сказал, что Ксавье отлежится, тогда и шестого тоже выпороли, но дали ему на десяток плетей поболее, чем остальным.

- А теперь, Прохор, забирай всё это дерьмо собачье к себе домой, - сказал Анри.

- Куда, - проныл тот, сплюнув зуб, кажется. – У меня только сарай свинячий!

- Там им самое место, - припечатал Анри. – И кто ещё решит, что госпожа маркиза – легкая добыча, и дом без хозяина – тоже, с теми будет так же.