Мы сделаем это вдвоём

Алые стрелы попали в меня ещё пару раз… и были поглощены моим нерушимым щитом. Хоть что-то хорошее. Можно подниматься и не мешаться под ногами добрым людям.

Я уверовала в неуязвимость, огляделась – а что я вообще могу-то? Ведь могу, правда же? Додала целебный импульс Асканио, ещё один такой же еле дышавшему Астафьеву, потянулась далеко, к воде, подумала о горячей воде, а не какой-то там, и швырнула плюху прямо в тех, кто поднимался по наши души из неведомого подземелья. Одну, вторую… а потом услышала сзади странное.

Наша бесстрашная Ульяна, опустив безвольно руки, стояла перед возвышавшейся над ней красноглазой тварью и тоненько, неуверенно говорила:

- Елисеюшка, ты ли это?

Тварь была, как тварь, как все они тут, какой же это к бесу Елисеюшка? Я потянулась к воде, создала плюху побольше и погорячее и обрушила на этого самозваного Елисеюшку, который уже тянул к нашей Ульянке свои угольно-чёрные лапы.

- Ульяна, стоять! Не трогать! – завопила я, схватила её за руки и не дала опуститься на колени возле чёрного.

Щупальце Северина добило тварь, на мгновение мелькнули в оскале зубы.

- Ой, - застонала Ульяна, прикрыв глаза. – А как похож-то был…

Следующим заругался Платон – на кого-то, кто, видимо, крепко досадил ему в прошлой, доссыльной жизни. И только что с кулаками на очередную тварь не полез. Его мы утихомирили вместе с Асканио, но это стоило пары пропущенных ударов, которые приняла моя защита, а если б не было её – то и мне бы там конец пришёл.

От Астафьева уже не было никакого толку. Но мы стояли или скакали и прыгали вокруг него, он был в центре – потому что ещё дышал, хрипло и тяжело. Ульяна и Платон одумались и закрыли образовавшуюся брешь, но в тот же миг с тяжёлым стоном осел на пол Асканио. Ну да, раненый же, толком ещё не восстановившийся. Наш круг стал ещё теснее – Анри, Платон, Ульяна и я. Двое зверей и некромант были нашим передовым отрядом, они здорово облегчали нашу жизнь, до нас в итоге добегали не все, но – нас не хватало. Я успела пожалеть и о том, что не взяли Жака Трюшона, и может, ещё бы кто сгодился, и без магии, просто руками… да что об этом говорить!

С рёвом осела на пол наша медведица, обхватив голову руками совсем не по-звериному. Я выскочила из-под защиты и успела разобрать несколько слов – что-то там про матушку, и про деточку малую ещё. Зажмурилась, надавала по её медвежьей морде.

- Дуня, очнись, нет тут никого! Твари и ещё раз твари, и всё! Не сходи с ума, нам без тебя никак!"

"Видимо, картины из прошлого показывали всем, кроме меня. А я не в обиде, нет, боже упаси. Но дёргать пришлось всех, и Северин, был момент, завис и стал кого-то звать тоненько и жалобно, и Анри нахмурился и заговорил с тварью вежливо, будто на прогулке в парке… не знаю, что они видели, и знать не хочу.