Мы с тобой

Она не могла отрицать, что эта игра в семью с Эллиотом начинает ослаблять ее решимость соблюдать эмоциональную дистанцию. Он сказал, что эти четыре недели нужны им для того, чтобы решить, как вместе воспитывать Эли. Также это время им нужно для того, чтобы научиться игнорировать свое влечение друг к другу.

– Ваш бесценный опыт мне поможет. С моей стороны было бы глупо не учиться у вас.

Брови миссис Клейворт взметнулись, и она спросила:

– Что вас так удивляет?

– Обычно матери просят у меня помощи, а не совета. Вы уникальная мать.

– Не хотите остаться ненадолго и поговорить?

– Разумеется, я не возражаю.

Люси-Энн указала ей на кресло по другую сторону от камина:

– Я хочу задать вам несколько вопросов.

– О детях? – спросила миссис Клейворт, садясь.

– Нет. О мужчинах.

Обычно, держа в руках награду, Эллиот испытывал удовольствие, но сегодня победа не доставила ему привычной радости. Он не раздумывая обменял бы награду на дополнительное время с Люси-Энн.

Вчера они вместе ездили смотреть достопримечательности. Ее задумчивое выражение лица сказало ему, что он выбрал правильную тактику. Если бы она хотела вернуться в Штаты, она вела бы себя по-другому. Если он хочет достичь своей цели, ему нужно строго следовать своему плану и изо всех сил игнорировать желание поцеловать ее.

Сквозь толпу фанатов, выкрикивающих поздравления, пробрался долговязый репортер с микрофоном:

– Мистер Старк, расскажите нам о вашей новой даме сердца.

Затем его примеру последовали другие представители прессы:

– Правда, что это ваша бывшая помощница?

– Где она была весь этот год? Она сама ушла или вы ее уволили? Обычная размолвка влюбленных?

– Какому стилисту мы обязаны превращением Золушки в принцессу?

Превращением Золушки в принцессу? Что за бред!

Люси-Энн всегда была красавицей. Конечно, в последнее время она стала еще соблазнительнее, но причина этого вовсе не дорогой наряд, а материнство, благодаря которому ее формы округлились.

Долговязый репортер протянул ближе к нему руку с микрофоном:

– Вы уверены, что ребенок ваш?

Этот вопрос стал последней каплей.

– Я знаю, что пресса считает личную жизнь любого более-менее известного человека всеобщим достоянием, – отчеканил Эллиот. – Но я не потерплю оскорбительных комментариев в адрес моей семьи. Если вы хотите и дальше иметь ко мне доступ, вам придется относиться с уважением к моему сыну и его матери. Я пошел отмечать свою победу вместе с семьей. Интервью окончено.

Эллиот услышал, как его помощник раздраженно вздохнул. Причина его недовольства была понятна. Знаменитостям следует делиться информацией с представителями прессы, а не читать им нотации.

Пробираясь сквозь толпу, Эллиот не сводил глаз с Люси-Энн в частной ложе.