Мы

Прошедшая неделя была похожа на ад. Я снова обнаружил себя в ебучей больнице – но лишь на четвертый день, потому что первые три был в отключке. Очнувшись, я увидел, что на меня смотрят с тревогой в глазах медсестра Берта и моя мать.

Никогда не болейте пневмонией. Просто не надо. Она настоящая стерва.

Но теперь мой жар наконец-то прошел. Утром мама и Джесс улетели назад в Калифорнию, и если честно, я даже рад. Особенно тому, что уехала Джесс. Я люблю ее, но она всю неделю была сама не своя. Она чувствовала себя такой виноватой из-за того, что в ее смену у меня подскочила температура, что прилепилась ко мне как репей. Пару раз маме пришлось отсылать ее домой, потому что я больше не мог выносить груза ее гиперопеки.

Мы с Весом молча выходим из лифта. У меня немного подкашиваются ноги, и когда на середине коридора я спотыкаюсь, он пытается взять меня под руку, но я бросаю на него хмурый взгляд. Мне до смерти надоело, что надо мной все хлопочут, будто я инвалид.

Не говоря ни слова, он опускает руку. Мы добираемся до квартиры. Вес открывает замок, распахивает дверь и, зайдя внутрь, бросает сумку с моими вещами на пол. А потом останавливается в центре гостиной и глядит на меня.

– Тебе что-нибудь нужно? – скованно говорит он. – Поесть? Принять душ? Налить тебе чаю?

Чаю? Я что, бабуля со слабым желудком, который не может переварить чашку крепкого кофе?

К моему горлу поднимается горечь, но я заставляю себя проглотить ее, потому что это несправедливо по отношению к Весу. Он же не виноват, что я слег с пневмонией. И я знаю, в какой панике он был всю неделю.

Ему пришлось отыграть еще две выездные игры, прежде чем он смог повидать меня. Не то чтобы я замечал его отсутствие в своем полубреду. Но команда не разрешила ему взять внеочередной отпуск, потому что в больнице со мной были моя мать и сестра.

Сегодня утром он сказал, что даже не запомнил те игры – настолько боялся и переживал за меня – и в каждую свободную минуту звонил всем, кто со мной был.

Я должен целовать ему ноги за то, что он такой любящий и заботливый бойфренд. Но вместо этого… злюсь. На него. На свой организм. Блядь, на все. Плюс меня целую неделю накачивали лекарствами, от которых в голове наступил полный разброд. Утром у меня начался курс стероидов, и от них я ощущаю какую-то странную искусственную эйфорию, которая не особенно совпадает с негодованием и обидой, бурлящими в животе.

Вес встревоженно наблюдает за мной.

– Бэби?

Я понимаю, что не ответил.

– Мне ничего не нужно, – мямлю я. – Попробую подремать.

На его лице появляется разочарование. Сегодня у него нет игры, и я знаю, он надеялся, что мы проведем время вместе. Но сейчас компания из меня никакая. Меня задолбало болеть. Меня задолбали больницы.