Мы

Проглотив стон, я выезжаю с парковки, но, протащившись со скоростью черепахи всего пять минут, слышу жужжание телефона. Поскольку мой Bluetooth спарен со внедорожником, табло на приборной панели показывает, что звонит моя сестра Джесс. Осталось нажать на кнопку, а потом мои руки будут свободны, чтобы вести машину по заметенной дороге.

– Привет, – говорю я. – Что такое?

Даже не поздоровавшись, Джесс сообщает:

– Мама волнуется за тебя. Она думает, что в Торонто высадились пришельцы и захватили твой мозг.

– Глип-глорп, – механическим голосом говорю я.

По машине разносится ее смех.

– Я сказала не «роботы», а «пришельцы». У инопланетян должен быть более продвинутый язык, чем «глип-глорп». – Она делает паузу. – А если серьезно, Джеймстер, у тебя там в Сибири все хорошо?

– Все нормально. Не понимаю, почему мама волнуется. Я разговаривал с ней буквально вчера.

– Потому она и волнуется. Говорит, у тебя голос был не такой, как всегда.

Я – уже не впервые – проклинаю судьбу за то, что мама знает меня так хорошо. Она позвонила, когда мы с Весом смотрели «Банши» – сидя на противоположных концах дивана. Это был очередной звенящий от напряжения вечер, но мне казалось, что я разговаривал по телефону достаточно бодро.

– Скажи ей, что причин беспокоиться нет. У меня все в порядке. Честное слово.

К сожалению, Джесс тоже знает меня как облупленного. В нашей семье у нас с ней самая маленькая разница в возрасте, и мы всегда были близки.

– Ты врешь. – Ее голос становится подозрительным. – О чем ты не хочешь мне говорить? – Резкий выдох. – О, нет. Только не говори, что вы с Весом расстались.

Боль в сердце. И паника – от одной только мысли.

– Нет, – спешу сказать я. – Конечно же нет.

– Слава богу, – выдыхает она. – Но теперь я тоже волнуюсь.

– У нас все хорошо, – заверяю я Джесс.

Еще одна пауза, а потом:

– Ты снова врешь. – Она вполголоса чертыхается. – У вас с ним проблемы?

Мои пальцы вцепляются в руль.

– У нас все нормально, – цежу я сквозь зубы.

– Джеймс, – твердо произносит она.

– Джессика. – Мой тон еще тверже.

– Богом клянусь, если ты не расскажешь, что происходит, я натравлю на тебя маму. И папу. Хотя, нет. Я позвоню Тэмми.

– О черт, только не это. – Этой угрозы достаточно, чтобы развязать мне язык. Я, конечно, люблю нашу старшую сестру, но она еще хуже мамы. Когда я родился, двенадцатилетняя Тэмми проинформировала наше семейство, что я ее, а не мамин малыш. Она, будто куклу, таскала меня за собой, нянчилась со мной, как наседка. Когда я подрос, она немного поуспокоилась, но до сих пор опекает меня до нелепого ревностно, и когда у меня неприятности – или когда она так считает, – первая спешит мне на помощь.

– Я жду…

Суровый голос Джесс вызывает у меня очередной мысленный стон.