Мы

Выходит, он все же заметил. Взгляд Билла становится более пристальным. – Я знаю о проблемах твоего вратаря, но я не хочу, чтобы ты принимал это на свой счет.

Я и не принимаю. Просто слишком многое в моей жизни пошло вдруг наперекосяк.

– Он справится, – отвечаю я Биллу. – Он талантливый парень, просто сейчас у него черная полоса. Такое бывает у всех вратарей.

Билл кивает.

– Соглашусь. Но, возможно, нам следует предложить ему больше поддержки. Я могу попросить Хесси с ним пообщаться. Попытаться помочь ему стать поуверенней. Мы здесь не просто растим чемпионов. Мы формируем характер юных мужчин. К счастью, у нас есть все необходимые ресурсы для помощи таким детям.

Вспышка паники прошивает мой позвоночник.

– Дайте мне с ним еще пару недель, – говорю я гораздо спокойнее, чем себя чувствую. Я не могу допустить, чтобы Билл думал, будто моей тренерской помощи недостаточно. Иначе зачем я тут нужен? – Если у Данлопа появится ощущение, что он проблемный ребенок, это не прибавит ему ни капли уверенности.

Брэддок задумчиво трет подбородок."

"– Если ты так считаешь… окей. Но моральный дух невысок у всех членов вашей команды, так что поправить нужно не только психику вратаря. Я думаю, немного дополнительной любви и внимания со стороны тренерского состава может оказаться именно тем, что поможет ребятам сплотиться.

У меня обрывается сердце. Я не хочу, чтобы проблемы Данлопа решал старший тренер, когда я могу помочь ему сам. Брэддок умный мужик, но если кому из тренеров и не помешает поддержка, то это Дэнтону с его гребаным языком. Невероятно, что Билл этого не замечает.

– Я свяжусь с вами через неделю, – обещаю я.

Билл хлопает меня по плечу.

– Буду ждать. – И уходит, оставляя меня вариться в моем дурном настроении.

Я чувствую себя так, словно все потерял. Терпение, способность разговаривать со своим бойфрендом, ту неописуемую легкость, которая всегда существовала между Весом и мной.

Но мы утратили ее навсегда или просто на время? Я терзаюсь этим вопросом всю дорогу в метро. Веса точно нет дома – он ушел на утреннюю раскатку. Я чувствую облегчение. Потом стыд. Потом злюсь на чувство стыда. И раздражаюсь на злость. Мои эмоции сегодня не любят меня.

Зайдя в гостиную, я первым делом замечаю там кресло. Или его отсутствие. Кресло смерти исчезло.

У меня отваливается челюсть. На месте старого кресла, которое не один месяц преследовало меня в кошмарных снах, стоит новое, совершенно другое. Вес заказал его, должно быть, вчера, потому что сейчас я вижу перед собой огромное, черное, мягкое приспособление, на котором больше ручек и кнопок, чем любое кресло вправе иметь.

К подлокотнику прикреплен желтый квадратик записки. Я отрываю ее и вижу знакомые каракули Веса.

Чувак в магазине сказал, это супер-вещь для наших спин.