Мы

Сразу вспоминается детство. Моя мать тратила все свое время на планирование подобной херни. Видишь вон те цветы? – Я указываю на пышную композицию в центре. Цветов там миллион, и поскольку в Канаде февраль, их, должно быть, привезли из каких-нибудь тропиков. С потолка свисают гирлянды искусственных бабочек на невидимых лесках. – На украшение этого места потрачена уйма денег. Потому что те богачи, которые выложили по четыре куска, чтобы прийти сюда, ожидают, что будут ослеплены. Меня всегда удивляло, почему нельзя просто остаться дома и выписать чек, сидя в трусах. Большая часть этих денег пошла бы на настоящую благотворительность. Бум. Проблема сбора средств решена.

Эриксон запрокидывает голову и хохочет."

"– Циничный ублюдок. Блядь, обожаю тебя. Но ты уже здесь, так что хорош стоять с таким видом, словно тебя душит галстук.

Я снова тяну за ебучую «бабочку», потому что она и впрямь как удавка.

– А на что вообще собираются деньги? – Я упустил эту важную информацию. А поскольку все подобные вечеринки выглядят одинаково, угадать по декору нельзя. Если только прием не устроен в поддержку искусственных бабочек или флористов.

– На исследования псориаза, – говорит Эриксон. – Очевидно, это настоящее зло.

– Что? – фыркаю я. – Кожной болезни? – Снова сканирую взглядом толпу, но вижу только безупречную кожу в глубоких вырезах декольте. Исследования, по ходу, оправдывают себя.

– Внимание. – Эриксон кивает на группу роскошных девчонок, идущих в нашу сторону сквозь толпу. – Ты одинок. Я, видимо, уже тоже. Чего бы не полюбоваться моделями. Все ради благого дела, угу?

Сделав большой глоток виски, я заставляю себя улыбнуться. А потом понимаю, что знаю одну из девиц.

– Кристина! Что, черт побери, ты тут делаешь? – Я знал ее в колледже – она встречалась с братом моего приятеля Касселя. И не видел ее года три – ровно с тех пор, как она бросила Робби.

Она широко улыбается мне.

– Когда я увидела в программе название вашей команды, то подумала, может, и ты будешь здесь. Малыш Райан, знаменитый нападающий-новичок. И почему я не могу сказать это с серьезным лицом?

Я хватаю ее в охапку, обнимаю, и мои руки всюду соприкасаются с кожей. Ее блестящее платье цвета бронзы такое крохотное, что она практически нагишом.

– Очень рад тебя видеть. Как ты, Крисси? Вернулась в Торонто? – Я вдруг вспоминаю, что Кристина канадка.

– Во-первых, я не Кристина. Я Кай.

– Чего? Кто такая Кай?

– Я, балда. – Она щипает меня за задницу. – Моему агентству имя Кристина показалось недостаточно модным, вот они и переименовали меня.

Точно. Я забыл, что она пыталась пробиться в модели.

– И ты разрешила им? Ничего себе. – Сказал парень, который скрывает свою ориентацию, чтобы играть в НХЛ. Окей, в смене имени, в общем, ничего странного нет. – Кай.