Мы

 – Он хлопает в ладоши. – Что здесь самое вкусное?

Мы заказываем огромное количество дорогущей еды. Я, как и больше половины людей за столом, беру стейк, а Блейк заказывает каре ягненка. Я не могу сдержать удивления.

– Ты же в курсе, что это, по сути, овца?

Он смотрит на меня, как на человека с минусовым IQ.

– Чувак. Лучшая защита – это нападение.

Точно.

Нам приносят целое море закусок – кто-то заказал в троекратном размере все, что было в меню, – и мы пускаемся в разговор о плей-оффе, поглощая горы креветок, мировой запас устриц и тартар из тунца.

Жизнь хороша. По-настоящему хороша.

Вес

Когда на меня уже начинает оказывать воздействие алкоголь, Хьюитт встает и бросает салфетку на кресло.

– Ребята, я на пару минут отойду.

Он уходит. Туалет, видимо, наверху. Не может же он быть в винном погребе.

Я вспоминаю об отсутствии Хьюитта только, когда он приходит обратно. И мои глаза в буквальном смысле лезут на лоб.

На нем моя рубашка – та самая, купленная в Ванкувере, в ярко-зеленую клетку.

– Ты где ее взял? – выпаливаю я. И даже опускаю глаза – просто чтобы проверить, что моя рубашка на месте.

Хьюитт пожимает плечами.

– Я же говорил, что моя жена любит шоппинг. Увидела, наверное, твою, и она ей понравилась.

Я готов поклясться, что раньше на нем ее не было. Но тут вся команда. Может, я не заметил? Я прикладываюсь к «манхэттену» и, пока алкоголь обжигает мне горло, медленно скольжу взглядом по лицам друзей в свете свечей и отличной еде и напиткам. Суть в том, что моему отцу понравился бы этот ужин. Серьезно. И если б он не был козлом, то, возможно, тоже присутствовал бы тут.

Ладно. Как я уже говорил, это его потеря, а не моя.

Сомелье приносит четыре бутылки разного красного.

– Белое никто не заказывал, верно? – спрашивает он.

– Нахер белое! – восклицаю я. Слишком громко. Но это моя вечеринка. – Даже ваш местный гомосексуалист запивает мясо только красным вином.

Сомелье слегка ошарашен, а мои одноклубники оглушительно ржут.

Эриксон поднимает руку.

– Но я взял себе рыбу.

– Сам виноват, – отвечают ему, и в Эриксона летят скомканные салфетки.

Просто еще один вечер с лучшими мужиками Торонто.

Эриксон поднимается из-за стола.

– Тогда закажу что-нибудь в баре. – И уходит наверх.

Джейми обсуждает с Леммингом нюансы стратегии, и я стопроцентно не хочу их прерывать. Может, общение с таким же защитником поможет Леммингу преодолеть свою неприязнь к ЛГБТ. Так что я молча забираю у Джейми пустую пивную бутылку и заменяю ее на бокал с красным вином.

– Черт, я тоже заведу себе мужа, если он будет подносить мне вино, – острит Фосберг.

– Именно поэтому он и женится на мне, – подмигнув, говорю я.