Мы

Я хотел сэкономить время, чтобы провести его с Весом, так что по крайней мере моя сумка была готова к отбытию на турнир в Монреаль.

Из гостевой спальни, пошатываясь и моргая со сна, вышел Вес.

– Ты уже уезжаешь?

– Я проспал, – пробормотал я, набирая сообщение тренеру, с которым должен был ехать. Опаздываю. Не уезжайте. Простите.

– Я буду скучать, – сказал Вес.

То, что я тоже буду скучать, было ясно без слов. Я поцеловал его быстрым, неудовлетворяющим поцелуем и выскочил за дверь. У выхода, снимая куртку с крючка, я умудрился запнуться о его гигантскую сумку.

– Сделай одолжение, распакуй свои вещи, окей?

Вот такими были мои ласковые слова, пока я убегал, потея и ненавидя себя за то, что стал тем самым парнем, которого ждет весь автобус. И за то, что сорвался на своего бойфренда из-за брошенных у порога вещей.

Но он никогда их не убирает. Сумка обычно так и валяется там до тех пор, пока не приходит время опять уезжать.

И вот теперь я пью отвратительный кофе с заправки и слушаю болтовню своего коллеги Дэвида Дэнтона. Дэнтон всего на пару лет старше меня. Формально наши должности называются одинаково – мы помощники тренера, – но поскольку под началом основного тренера наших ребят есть еще пара команд, Дэнтон порой начинает изображать из себя главного. Особенно во время поездок.

Факты о Дэнтоне: у него отличный «щелчок» (разновидность броска в хоккее – прим. пер.). И мерзкий характер.

– Первая команда, с которой мы будем играть, – говорит он, перекатывая за щекой кусок табака, – это те самые ссыкуны, которых вы сделали в прошлом году. В этом сезоне их статистика лучше не стала. Не рассыпайтесь, забейте в первом периоде, и в перерыве они будут реветь. Педики, что с них возьмешь.

Гадкий кофе у меня в животе превращается в кислоту. Во-первых, что это за тренерская установка? Команда соперника одарена в плане защиты и обделена в нападении, и наши дети заслуживают более тщательного разбора. Стратегия им нужна не меньше бравады.

О лексиконе Дэнтона я даже не хочу говорить. Он использует слово «гейский» для описания всего, что ему не нравится – от уродских машин до невкусных бутербродов с индейкой, – ну а «педик» у него любой облажавшийся хоккеист.

Я уже просил этого козла следить за своим языком. Это было после одной игры на домашней арене. Мы с легкостью победили, и я был горд за наших ребят. Но когда игра кончилась, Дэнтон заорал: «Будут знать, педики!», так что я воспользовался возможностью и заметил, что из-за таких слов у него могут возникнуть проблемы.

– Мало ли, кто может услышать, – сказал я, намекая, что за использование уничижительных терминов начальство может вызвать его на ковер. Но больше всего я переживал за своих игроков.