Мы

На случай, если вы не заметили, у нас выдался весьма трудный год. Это прозвучало бы в стиле: «Слушай, бэби, я знаю, что после больницы ты не можешь и шагу ступить, чтобы на тебя не направили камеру, а весь мир внезапно загорелся желанием препарировать нашу интимную жизнь. Так, может, обменяемся кольцами?»

Мой интервьюер хмыкает.

– То есть, правильный момент еще не настал?

– Определенно нет.

Далее Дэннис возвращается к теме хоккея. И поскольку говорить о хоккее для меня проще всего, я наконец-таки расслабляюсь.

Глава 27

Джейми

Когда я приезжал в Калифорнию в прошлый раз, мама не мешала мне киснуть. Теперь же она не дает мне покоя.

Вчера я три часа помогал ей разбирать пожертвованные церкви продукты. Потом мы весь день их развозили. Сегодня я подстриг гигантский газон нашего пожилого соседа и подравнял мамины розовые кусты.

От перенапряжения я чуть не выкашлял себе легкие, но мама только хлопнула меня по спине и сказала, чтобы я продолжал.

Да еще братья и сестры все время стараются меня чем-то занять.

Что самое странное, это работает. Я по-прежнему не в себе, и ни одна из моих проблем по-прежнему не решена, но физическая нагрузка здорово помогает. Чем больше я работаю, тем меньше переживаю. И ко мне вернулся былой аппетит. Всего час назад мы поужинали, но мне уже хочется что-нибудь перехватить.

– Вчера звонил Райан.

Моя рука замирает над банкой с печеньем. Мама сидит за столом и, потягивая чай, наблюдает за мной. Интересно, что она видит у меня на лице? Радость? Страх? Сожаление? Отчаяние? Я чувствую все вышеперечисленные эмоции, но какая-то должна быть заметнее остальных.

Наверное, сожаление. Потому что, господи, до чего же я сожалею о том, как обставил свой отъезд из Торонто. После катастрофы на катке я просто не мог оставаться в нашей квартире. Приехав домой, я снова открыл поиск авиабилетов. Увидел горящее предложение до Сан-Франциско и, не раздумывая, купил. И оно стоило гораздо меньше того путешествия, которое хотел распланировать Вес. Безработные не могут позволить себе отдых на пляжном курорте.

Вес был не виноват в том, что мне срочно понадобилось уехать, но выражение его лица преследует меня до сих пор.

Я беру мамино печенье из семи злаков с изюмом. Печенью необязательно быть настолько полезным, но со своим уставом в чужой монастырь…

– Что он сказал? – спрашиваю я наконец и надкусываю печенье.

Мама вздыхает.

– Хотел узнать, как у тебя дела. Ты, похоже, почти не пишешь ему.

Да. Из-за чувства вины я перестал ему отвечать. И теперь мне становится еще хуже.

– Не пишу, – признаю я.

– И почему?

– Ну… – Взяв салфетку, я сажусь к ней за стол. – Я не знаю, как объяснить, что не так. Мне было по-настоящему плохо, но я не хочу, чтобы он винил в этом себя.

Моя мама задумчиво крутит кружку в руках.