Мы

Может, тот факт, что сегодня он захотел меня, значит, что ему становится лучше. Надеюсь, что да.

Надежда – это все, что у меня есть.

Глава 23

Джейми

На следующий день я лежу на диване и смотрю в потолок. Я лежу там довольно давно. Вес на тренировке, и в квартире так тихо, что каждая мысль звучит в голове слишком громко.

Пару часов назад я смотрел билеты на самолет в Калифорнию. Но в зависимости от того, попадет команда Веса в плей-офф или нет, до отпуска еще месяца два или три. Какой смысл планировать поездку прямо сейчас?

Я словно разучился чувствовать радость. Температура, наверное, выжгла это умение из меня. Даже вчерашняя эйфория от секса быстро прошла.

Время еле ползет. Мне нечем заняться и не с кем поговорить. Приходит время обеда, но есть я не хочу. На безделье тратится мало энергии, поэтому мой желудок забыл, как мечтать о еде.

Отвращение заставляет меня подняться с дивана и подойти к нашему окну во всю стену, которое выходит на набережную. Озеро такого холодного и темного цвета, что меня пробирает озноб. Но внизу снуют туда-сюда люди и ездят машины.

Весь мир чем-то занят, кроме меня.

На кухонной стойке жужжит телефон. Я подхожу и открываю входящее сообщение, но это всего лишь автоматическая смска, напоминающая о том, что через полчаса у моей команды начнется игра. Хоть я и на больничном, эти сообщения все равно продолжают приходить и напоминать обо всем, что я пропускаю.

Я плетусь к холодильнику, беру йогурт и съедаю его. В последнее время на готовку нет сил.

Я выбрасываю стаканчик из-под йогурта в мусорку. Окидываю мысленным взглядом пустые часы впереди, и на сей раз неприятный внутренний зуд одолевает вялость. Я потеряю рассудок, если не выйду из дома прямо сейчас.

Схватив телефон, я засовываю его в карман. Потом нахожу куртку и надеваю шапку и шарф, чтобы Вес не взбесился, если вдруг увидит, что я вышел на холод.

Я даже не знаю, куда собираюсь, но в лифте меня озаряет: я отлучен от работы, но мне не запрещено приходить на каток. Это свободная страна. Я могу посмотреть, как мои парни играют, ведь так?

Дорога – поездка в метро, потом довольно долгая прогулка пешком – занимает у меня полчаса. Наконец-то увидев арену, я заставляю себя перестать кашлять. Не хочу хрипеть как чахоточный на трибуне. Я ненавижу этот омерзительный звук и то, как болят мускулы живота от уже привычных усилий по очищению легких.

Смех причиняет самую сильную боль. Хорошо, что я теперь почти не смеюсь.

Когда я наконец попадаю внутрь, то вижу, что игра уже началась. Что хорошо, потому что позволяет мне проскользнуть незамеченным. Я сажусь на самом верхнем ряду. Арена совсем небольшая – рассчитана всего на пару тысяч людей, – так что моих парней видно как на ладони. Но я чувствую себя странно, находясь так далеко от них во время игры.