Мы не твои

Может быть лучше пока не торопить события?

— Я пока ничего не тороплю, мама. И я… Я сам не знаю, что делать. Мне кажется… кажется я люблю ее.

— Кажется? Или любишь, сынок?

— Люблю.

Да. Надо найти в себе силы и сказать это.

Это не просто. Или нет, наоборот. Это так просто говорить вот такую правду!

Я люблю Воробушка!

— Хорошо, сынок. Но… ведь ты не видел её?

— Видел, мама. Видел. Знаешь, сейчас я вижу гораздо лучше, чем тогда, когда у меня было сто процентное зрение.

— Хорошо, милый, я рада. Илик, скажи, вы мне ничего не говорили там, на Кипре. Но я почувствовала, что что-то произошло. Что-то важное. Тамерлан очень изменился. Что случилось, сынок?

Не знаю, имею ли я право говорить это маме. Возможно, там должен сам, но…

— Мама, так получилось, что там, на острове я… я случайно встретил Зою.

— Зою? Но ведь она… — слышу, как мама тихонько обращается к Богу, проговаривает слова молитвы.

— Зоя жива, мам. И… у неё родилась дочь. Дочь Тамерлана.

Слышу вскрик, всхлип. Кажется, даже воочию вижу перекошенное болью лицо матери, ладонь, которой она закрывает распахнутый в ужасе рот.

— Дочь? У Тамерлана есть дочь?

— Мама, прошу… не говори пока ничего брату. Он сам… сам тебе обо всем расскажет, когда у него будут силы.

— Сынок… Ох…

Понимаю, что мама рухнула в кресло, она плачет, а я ничем не могу помочь. Зову Надю.

— Надя, пожалуйста, помоги маме дойти до комнаты. Там… там Гуля, Айна, кто-нибудь, пусть помогут. А ты… ты возвращайся.

— Хорошо, Илик, я все сделаю.

— Я…

Хочу сказать, что люблю ее, и опять не могу. Не сейчас. Не при маме.

— Я буду тебя ждать.

Я буду ждать.

В конце концов, почему нет?

Почему я не могу быть счастливым сам и сделать счастливой моего Воробушка? Это ведь не сложно?

Глава 28.

Уже две недели мы дома. Странные две недели.

Днем мы с Надей видимся, как ни странно, очень мало. Завтракаем вместе, а потом она уходит ухаживать за мамой.

У мамы был сердечный приступ. Она категорически отказалась ложиться в больницу.

По ходу, отказ от лечения — это у нас семейное.

Мама все повторяла, что ее отец к себе зовет. И, наверное, она там нужнее. А Надя пыталась и пытается ей помочь.

В один из дней я слышу, как Надя с мамой беседует, как уговаривает встать, начать ходить, двигаться, заниматься чем-то.

— Замира Равильевна, вам обязательно нужно подниматься!

— Деточка…Не нужно, мне… тяжело.

— Тяжело, я знаю! Но надо. Обязательно надо. Движение — это жизнь! Вы еще молодая. Столько всего еще впереди. Вам и Тамерлану надо помочь, И Илику. У вас внук растет.

— Чужой внук… чужой.

— Может и свои будут. У вас такие красивые сыновья.

Понимаю, что подслушивать не хорошо, но сижу в коридоре, затаив дыхание.

— Красивые, да… Ты, Надя, влюблена в Илика. Я знаю.

Воробушек молчит, только вздыхает как-то рвано.

Она влюблена. Нет, она меня любит.