Мы не твои

Везу его обратно в отель, не понимая, что произошло. Утром мы должны поехать в горы Троодос.

Очень надеюсь, что это путешествие пройдет без проблем.

Я не знаю, как вести себя с Иликом так, чтобы все было без проблем.

Кажется, я сама большая проблема…

Глава 16.

Мне дико хочется ее поцеловать. До дрожи в кончиках пальцев хочется обнять. Я просто охреневаю от ее запаха, от того, что она так близко, так рядом, руку протяни, и…

И не могу!

Не должен. Права не имею.

Потому что эти дни на Кипре я, конечно, не вижу, но очень отчетливо осознаю чувства моего брата. Его одиночество. Его боль. Тупую боль, которую он каждый день носит в сердце.

Я слышал как-то раз как он разговаривает с этим парнем, которого родила Мадина. Я никак не могу назвать его сыном Тамерлана. Он сын его врага! Но… Там видно сильно привязался к мальчонке. Он разговаривает с ним. Обещает, что тот вырастет сильным, умным, красивым. И что когда придет время ему выбирать себе женщину он даст ему шанс найти любовь.

Для меня это как острой бритвой по моим незрячим глазам. Сердце ноет от боли.

Еще я слышал, как Там тихо разговаривал с Зоей, он молился за нее, просил прощения у нее за все, обещал, что будет любить вечно. Что других женщин у него не будет никогда.

Чёрт. А тут я и Воробушек!

Воробушек, с ее тоненьким нежным чириканьем, с острыми коленками — да, я знаю, что у нее красивые ноги и коленки, с мягкими округлостями там, где надо. Округлостями, на которые пялятся какие-то уроды, живущие в нашем отеле…

А я бешусь. Схожу с ума от ярости. Потому что не могу видеть то, что видят они!

Я могу чувствовать, да. Могу. И не могу.

Не должен позволять себе.

От этого ярость еще сильнее давит. Поэтому снова веду себя с ней как урод моральный. Мучаюсь от этого, но остановиться нет сил.

Дико хочется поплавать с ней в море. Реально была бы возможность ее обнять, вместо этого выдаю мерзкое:

— Думаешь мне по кайфу тебя обнимать?

Самад потом тихо говорит, когда Надя уходит.

— Ты что творишь?

— Что?

— Ты зачем ее так унижаешь? Удовольствие что ли получаешь? Не думал, что ты такой…

— Какой?

— Кретин. Она же влюблена в тебя!

— Что?

Оглушает его признание. Обжигающая волна радости проносится по телу, как пузырьки волшебной детской шипучки. Счастье! Да! И в то же время…

Нет, нет, нет! Пожалуйста, нет! Пусть Самад ошибается! Я не должен… она не должна! Нам нельзя…

— Что слышал. Извини, я думал ты только физически искалечен, сейчас понимаю, что и морально ты тоже… инвалид. Не должен я так говорить, но… Или работай с психологом или… И, наверное, я уеду и не вернусь. Такого пациента я вести не готов.

— Подожди…

— Что?

— Ты… можешь вывезти меня на пляж ночью? Я… хочу поплавать.

— А больше некому это сделать?"

"— Сам знаешь, что нет.