Мы не твои

Я… я каюсь сама себе, но иногда мне очень хочется, чтобы этим поводом стала я. Маленький Воробушек Надя. Хотя, куда мне?

Перебираю вещи. Гуля все правильно приготовила, легкие поло, майки, все новое стильное, шорты, плавки, несколько пар льняных брюк, рубашки…

Да уж, мой гардероб — примерно десять процентов от гардероба Ильяса. Модник, мажор — что сказать?

— Ты будешь там носить шорты?

— Нет, конечно! — я знаю, что открывать всему миру свои изуродованные ноги он точно не захочет. Хотя как по мне выглядят они у него нормально. Подумаешь, парочка ожогов…

— Тогда я их выложу. А остальное все мне нравится.

— Ну, если тебе нравится.

— А что, думаешь у меня плохой вкус?

— Ужасный! — нагло ухмыляется этот негодяй!

— Почему это?

— Не тех парней выбираешь, целуешься со всякими!

Ого! Вот это предъявочка!

— Это с кем же?

— Со мной.

Он пытается ухватить меня за руку, но я уворачиваюсь и убегаю.

— Нет-нет! Все! Раз я целуюсь со всякими, то…

— Ну, На-адь! — канючит как ребенок!

— Ну, что-о? — Дразнюсь я.

— Подойди… — теперь его голос низкий, сиплый.

— Нет. — не надо, не хочу, очень опасно…

— Пожалуйста… только один.

Ну, если только один…

Это невероятно сумасшествие!"

"Утром в самолете я пытаюсь прятать обкусанные губы, мажу их «гигиеничкой», ловлю на себе веселый взгляд Тамерлана. Он что, одобряет мои отношения с Ильясом? Кажется да. Но… не скажу, что меня это радует. Скорее всего Тамерлан использует меня как приманку, как повод для Илика попытаться все-таки встать на ноги. Но я не та девушка, ради которой идут на подвиги.

Первый час полета малыш Тамерлана — он называет его Сандро — спит в люльке, а потом начинает концерт. Орет, ревет белугой. Няньки — ни одна, ни вторая не могут его успокоить.

Я вижу, как раздражается Ильяс. Он шипит на всех, его даже наушники не спасают.

— Да заткнется он наконец?

— Брат! А не заткнуться ли тебе?

— Чёрт! Если бы я знал! Никогда бы…

Все на пределе, я смотрю на няню, у которой вот-вот потекут слезы.

— Дайте мне мальчика, я попробую укачать.

— Еще чего! Сиди на месте, Надя! Ты не должна.

— Я не должна. Я хочу! — отстегиваю ремень, встаю со своего места, прохожу к спальне, у которой стоит няня с малышом на руках.

— Дайте его мне, бывает так, что у меня маленькие успокаиваются. — я это знаю, проходила практику в доме малютки.

Мальчишечка такой славный, крохотный. Я знаю, что он родился раньше срока. Его мать умерла. Бедный малыш. Никто не заслуживает того, чтобы оставаться без мамы.

В моих руках он сразу затихает, смотрит так внимательно, потом на его личике появляется гримаса — вот-вот снова заревет. Но я начинаю с ним болтать.