Мы не твои

Приседаю, протягиваю руку — это моя ошибка, потому что Ильяс резко дергает меня на себя, и я оказываюсь лежащей на дорожке рядом с ним, под ним…

— Попался, Воробушек?

Молчу, потому что я на самом деле попалась!

— Язычок проглотила?

Интересно, а у воробьишек есть язычки?

Я хмыкаю, потому что это очень смешно думать в такой момент о том есть ли у мелкой пташки язык.

— Ты чего смеешься?

— Ничего. Просто так.

— Тоже подумала есть ли у воробья язык?

Ого! Вот это интересно!"

"— Подумала… Изменница несчастная. Бросила меня одного, на целых три недели.

— Одного? К вам вообще-то невеста должна была прийти.

— Какая невес… Чёрт. Один ноль в твою пользу. Где ты была?

— Может мы встанем и поговорим?

— Зачем? Мне удобно лежать. Так… мягко.

О, Боже! Он елозит по мне, и жар окатывает с ног до головы. Мне стыдно. Очень. И приятно, тоже очень.

— Холодно…

— Да? А… если так?

Ильяс переворачивается резко, и теперь он оказывается на земле, а я на нем.

— Не надо, Илик, правда холодно. Вам вредно, надо встать…

— Извини, малышка, видишь, какое дело, встать-то я как раз и не могу…

Вижу ухмылку на его лице. Горькую.

— Я помогу.

— Не поднимешь.

— Охрану позову.

— Слушай, дай мне удовольствие получить, а?

— Удовольствие? — смотрю на него, не очень понимая, о чем он…

— Приятные воспоминания. Как будто я опять нормальный. Кувыркаюсь с красоткой.

— Я не красотка. Пусти, пожалуйста.

— Мне плевать, даже если ты Квазимодо. Я слепой.

Неожиданно коробят его слова. Надоело. Дергаюсь сильнее, пытаясь разорвать кольцо рук.

— Пусти, быстро!

— Тихо, тихо… ты чего, Воробушек?

— Ничего, пусти!

— Я же не сказал, что ты страшненькая. Ты…Ты так вкусно пахнешь, так бы и съел.

Чувствую его губы совсем близко. Отворачиваюсь. Но он находит мое ухо и… меня словно током прошибает! Я представить не могла что это будет настолько приятно! Еле сдерживаю вздох. Дрожу…

Мамочки, как же мне хорошо! И… больно. Потому что он играет, забавляется. Ему все это скоро надоест, а я…

Я, наверное, буду вспоминать это время как лучшее в жизни.

Просто потому, что ОН был рядом.

— Ильяс, что тут происходит?

О, Боже… Как мне стыдно! Просто… Дико стыдно. Готова сквозь землю провалиться!

Тамерлан в это время обычно на работе, я вообще редко его вижу. После возвращения мы только по видеосвязи общались — он спросил, как дела, не нужно ли мне чего, рассказал про распорядок Ильяса, обязательные прогулки, ну и все. Из семьи я вообще мало кого вижу.

Мать их чаще всего в комнате сидит, я знаю, что ей тяжело видеть Ильяса. Она приходит к нему раз в день, когда он точно один. Доктор Самад говорит, что у нее с сердцем проблемы, надо наблюдаться, но она отмахивается. Все повторяет, что у Бога прощение нужно вымолить. Вымаливает.