Мы не навсегда

– Какое тебе дело до моих фантазий? Это моя личная жизнь, ясно? Мои переживания, оглушающая боль тоже моя! И я… не просила исцелять меня от любви.

– Ага, значит, у вас все так далеко зашло? – цокает Толя. – Ты влюбилась, Сонька! А я-то думал…

– Да, влюбилась. И что? Скажешь, не имею права?

Ванюшка хмурится и машет зажатой в кулачке погремушкой, будто в такт моим гневным излияниям.

– Имеешь, но… Он непорядочный… хлыщ, как ты не понимаешь? Таких нельзя любить! Ты посмотрела статью? Они ждут ребёнка с женой. Так что… Выходи за меня, и давай усыновлять Ваню!

Ну как с ним можно разговаривать? Поступки Арзамасова напоминают гаденькие манипуляции, к коим прибегают испуганные жены. Или любовницы, подкладывающие свои трусики в карманы пиджака гулящего мужа… К слову, даже Вика так не поступала…

– Толь, я смогу усыновить Ваню и без замужества. Закон не запрещает этого и не ограничивает меня в правах. Вопрос в том, что я… не готова…

– Ну так не мучай пацана, отнеси в дом малютки, – сухо произносит он. В голосе Толя отчетливо звучат ноты раздражения или досады… Между нами повисает вязкое и липкое как мёд молчание… Неловкость и напряжение, сопровождаемые моим частым взволнованным дыханием…

– Пока, Толь, – бурчу в динамик и сбрасываю звонок. Не хочу разговаривать с интриганом и манипулятором. Никого не хочу!"

"Сообщаю папе Паше о здоровье Ванечки и отвлекаюсь от житейских проблем заботой о нем. Мы успеваем съездить на рентген, сделать ингаляцию и принять назначенные лекарства. Вот и все на сегодня – Ваню ждёт одна процедура вечером, а няню Соню – стариковский дневной сон… Однако моим радужным фантазиям не суждено сбыться – возле палаты нас встречает кучка визитеров… Ступаю по широкому светлому коридору, прижимая ребёнка к груди и удивляюсь странному, затопившему меня чувству – желанию защищать… Рвать до костей, бороться, бежать. Мной овладевают животные, первобытные инстинкты…

– Здравствуйте, вы ко мне? – произношу нарочито спокойно.

– Здрасте, к вам. Мы из органов опеки, – произносит полная низенькая женщина лет пятидесяти. – А это следователь из следственного комитета. По делу об убийстве… матери это мальчика, – почти всхлипывает она, всплескивая ладошкой в сторону молодого усатого мужчины с кожей, покрытий оспинами.

– Я Гударенко Александр, – виновато произносит следователь. – Это стажёр Аксененко. Сутулый парень в клетчатой рубашке равнодушно кивает.

– Проходите в палату, – предлагаю я. – В чем, собственно, дело?

– Мы пришли забрать маленького, – тоном доброй феи произносит женщина, не удосужившаяся представиться. – По закону вы не имеете права находиться здесь и… заботиться об этом мальчике. Для этого есть компетентные органы, – она гордо вскидывает бровь.