Мы мирные люди

Виктор Андрианович привез Раскосова во Франкфурт-на-Майне и поместил его в некоем подозрительном пансионе «Вильгельмина».

— Набирайтесь сил, — сказал он, снабжая Раскосова достаточной суммой оккупационных марок."

"Комнатка была чистая, кормила фрау Гюнтер вкусно.

По мановению американского дядюшки у Раскосова появились и приличный костюм стального цвета, и пальто, и рубашки, и две пары моднейших полуботинок. Денег хватало и «на пиво», и «на девчонок». Вскоре Раскосов заметил, что в заботах о нем не упущено даже такой мелочи, как безмолвный, отнюдь не назойливый вечный спутник — мускулистый молодой человек в синем габардиновом пальто, тенью следовавший за ним. Раскосов ничего не имел против. Они отлично уживались. В конце концов американский дядюшка должен же быть осведомлен о его времяпрепровождении! И Раскосов жил в полное удовольствие.

Весенев занимался в эти дни двойниками Бережновыми, отшлифовывая свою работу до полного блеска. Вскоре, однако, Патридж напомнил ему о «русском гангстере».

Полосу дождей сменила солнечная жаркая погода. На прощанье лето хотело взять свое. В удушливо жаркий день Весенев был вызван к патрону. Патридж сидел в кабинете за огромным черным столом, грузный, потный, в оранжевой, пропотевшей под мышками рубашке. Он сосредоточенно изготовлял невероятную адскую смесь изо льда, ликера и виски.

— Садитесь. Делаю прохладительное. Хватит и для вас. Если хотите, курите. Сигары в ящике.

Весенев достал портсигар и закурил сигарету собственного изготовления.

— Какого черта вы бродите в такую жару в вашем пасторском сюртуке, Весенев?

— Я не страдаю потливостью.

— Зато вы страдаете рассеянностью. Вы совсем забыли, что надо объезжать нашего дикого мустанга, которого мы подцепили в конюшнях для репатриированных. Что бы вы сказали о нашей мюнхенской школе «24»?

— Я думаю, что она не хуже и не лучше других. — Что вы хотите этим сказать?

— Я хочу сказать, полковник, что обучать всю эту шантрапу из перемещенных лиц в школах разведки — почти то же, что пытаться научить шимпанзе штопать носки.

— Не дымите мне под нос. Воняет жженой собачьей шерстью. И ради господа, поменьше парадоксов.

— Упомянутая мною деятельность — прежде всего игра талантливого ума. Вот что такое разведка. Между тем основатели этих школ забыли, что служба разведки покоится главным образом не на том, что нужно делать, а на том, чего делать не следует. Уясняете?

— Разумеется. Например, если ты заброшен в страну, где пьют водку, не пытайся там делать коктейли...

— То, что нужно делать, — всегда область блестящей импровизации, то есть, если хотите, экспромт.