Мы мирные люди

Потом Павлов усадил Мосальского, справился, не болит ли у него рука, и потребовал, чтобы Мосальский во всех подробностях рассказал, «начиная с Адама и Евы», как все было: как Мосальский приехал на Лазоревую, как впервые услышал о ревизоре, как узнал о Пусике...

— Словом, мы слушаем. Имей в виду, что мы знаем все подробности, так что ты не вздумай что-нибудь пропустить, заметим.

— И желательно с описанием обстановки! — попросил один из заместителей.

— Да, да, с пейзажем! — подхватил Павлов. — Товарищ Кушелев охотник и обожает природу.

Мосальский начал свой рассказ. Он не поскупился на описание внешности Штунделя, подробно рассказал обо всем, вплоть до ареста диверсанта.

— Ну, а дальше? — потребовали слушатели. — А как ловили Раскосова в дебрях тайги?

Мосальский рассказал и о поимке Раскосова, и о Горкуше, и о Пикуличеве — обо всем.

Наконец любопытство требовательных слушателей было полностью удовлетворено. И тогда Павлов сказал:

— Ты, Борис Михайлович, не опозорил звания чекиста, сражался честно, смело и победил. Я проанализировал все и пришел к выводу, что у Штунделя был рассчитан каждый поворот. Например, он с первых же слов заявил, что ревизия продлится две недели, хотя сам-то решил скрыться через три дня. А как у него подготовлен был момент внезапного отъезда! Происходит взрыв тоннеля, который им же организован, он разыгрывает сцену негодования: «Что у вас тут творится! Безответственность! Развал! Ревизию прекращаю, немедленно еду в Москву и докладываю обо всем происшедшем!..» Понимаете, как эффектно бы получилось? Боюсь, что если бы не приезд Мосальского, Штунделю все могло сойти с рук, так и улизнул бы! Конечно, все равно бы мы его нашли, но сколько было бы тогда возни с его розысками! Да-а, удачно получилось, что ты как раз в это время поехал на Карчстрой, Борис Михайлович!

Павлов был в возбуждении, он так и видел всю эту картину тайги, погони, хмурых сопок, всей подлой игры Штунделя:

— А каков Раскосов?! Большая, должно быть, каналья. Пойман, схвачен, окружен — и все еще отстреливается! Да-а, молодец, молодец, Борис Михайлович!

Павлов обернулся к своим заместителям:

— Вот, смотрите на него — наша смена! Можем надеяться? А? Молодчина, молодчина, прямо скажу.

Павлов то хмурился, представляя, как прицеливался Раскосов, то смеялся, гордясь за Мосальского и представляя общее торжество;

— А нанайцы, говоришь, выразили желание участвовать в поимке вражины? Вы слышите, товарищи? И нанайцы! Хороший народ — нанайцы! А как звать этого охотника?

— Иван Семенович."

"— Иван Семенович, да, да, Иван Семенович, вот тебе с кем вместе поохотиться, товарищ Кушелев! Как он выбил из руки Раскосова оружие! А? Наверное, этот Иван Семенович целит белке в глаз! Каковы все-таки наши люди! Всюду поддержка, всюду сочувствие.