Мы мирные люди

Мосальский уже дорогой спросил:

— Знает ли Зимин, что Кайданов арестован?

— Мог, конечно, узнать.

Они вышли на опушку и приблизились к дому, где жил топограф, со стороны леса. Мосальский попросил Михаила Александровича остаться здесь и быть наготове, а сам направился к двери. Дверь была не заперта. Внутри никого не оказалось.

Не было Зимина и на тоннеле, не было его и в клубе...

— Мы должны найти его во что бы то ни стало!

— Трудно будет. Сами понимаете — тайга.

Мосальский посмотрел на бескрайние просторы, на горные ущелья.

— Найдем, — сказал он решительно.

В этот момент раздался оглушительный взрыв, с западной стороны тоннеля взметнулся столб пламени и дыма.

Оказывается, какая-то часть взрывчатки была замурована в стену и снабжена часовым механизмом. Механизм сработал, произошел врыв, были убиты возчик и лошадь, тащившая вагонетку. Обвалился большой кусок только что законченного отделкой свода, в тоннеле получился завал.

Немедленно принялись за расчистку и исправление повреждения сразу три бригады. Негодование, ярость охватили рабочих.

— Гады! Попались бы нам в руки!

Мосальский одним из первых очутился на месте взрыва. Он подошел к Березовскому, осматривавшему пробоину, засыпанную пылью, осколками грунта, цементом:

— Теперь-то уж тем более мы должны найти его! Никакая тайга ему не поможет!

3

Тайга была бескрайна. Гигантские лиственницы раскидывали ветви над буреломом. В некоторых местах так все сплеталось, что тайга становилась непроходимой. Как будто здесь бешеный вихрь пролетел, одни на другие громоздились вывороченные с корнем деревья. А внизу, на земле, во мху и бурно разросшемся кустарнике, гнили колоды, трухлявые, изъеденные муравьями коричневые груды, готовые слиться с землей...

Над тайгой кружил самолет. Ведь рано или поздно Зимин разведет костер? В тайгу ушли несколько комсомольцев — с оружием, с продовольствием — искать диверсанта. Розыски шли.

А Раскосов пробирался через заросли, прыгал с кочки на кочку, карабкался по кручам. Лыжи пришлось бросить, в горах то и дело нужно было идти по голым камням. Он захватил компас, карту, запас провизии. С первого же дня установил норму. Не упускал случая наспех съесть клюкву или подобрать кедровую шишку. Под верхней одеждой у него был надет неприметный, но чистенький костюм. В нем он останется, когда выберется на железную дорогу. Документы новую фамилию им тоже были заранее заготовлены, а револьвер должен был решить судьбу в случае неожиданного провала.

Он шел. Места были глухие, нехоженые. Иногда бщла такая чащоба, что свет еле пробивался, и он шел в полумгле. То плотный наст снега, то ядовито-зеленый мох на каменных глыбах. Рухнувшие деревья на каждом шагу преграждали путь.

Разостлал карту...