Мы мирные люди

Каретников считал ее красивой, хотя на морде у нее был черный клок, словно посажена заплатка. Из-за этого черного пятна лайка получила и кличку Заплатка. Заплатка была не менее знаменита, чем сам охотник Каретников. Она, по-видимому, знала это и держалась всегда с большим достоинством."

"Синие сумерки спустились быстро, и тайга стала плотной, черной, неприступной. Однако, когда Каретников выбрался из низины и пошел по железнодорожной насыпи, стало светлее, стали различимы и каждое дерево, и каждый бугорок.

Вдали уже поблескивали огоньки станции, угадывались и очертания поселка. Каретников шагал крупными шагами, и хрустел у него под ногами галечник и песок. Вдруг лайка бросилась в кусты и залилась звонким, настойчивым лаем.

— Ты чего это? — проворчал Каретников. — Чего там нашла?

А у самого мелькнула мысль — не волк ли?

— Заплатка! Назад!

Куда там! Беснуется. Пришлось спуститься вниз, поглядеть.

Так был обнаружен убитый. Через полчаса уже прилетела дрезина, железнодорожная милиция подняла на ноги всю округу, уже составлялся протокол, уже обшарили все болотце возле мостика и разослали распоряжение по линии — задерживать подозрительных.

При осмотре трупа в кармане джемпера была найдена пачка папирос, а под ней пригласительный билет на вечер 8 марта, адресованный П. Т. Ипатьеву: «Уважаемый Петр Тимофеевич! — гласил этот билет. — Просим вас пожаловать с супругой...», — и так далее, все как полагается — и золотой ободок, и виньетка, и сообщение, что начало вечера ровно в восемь часов.

Эта случайная бумажка и помогла установить личность убитого.

Мосальский читал номер местной газеты, который дала ему Тоня, когда в дверь постучали. Мосальский тотчас отозвался:

— Войдите!

Не вошел, а ворвался милиционер со станции Лазоревая. Мосальский сразу понял, что еще какие-то новости, и выжидающе смотрел на вошедшего.

— Ну и ну! — промолвил тот наконец.

Видно, он бежал от станции до гостиницы и ни разу не сделал остановки.

— Рассказывайте! — торопил его Мосальский.

— Ипатьев убит! — брякнул милиционер, не учитывая, как будут поняты его слова Мосальским.

— Кем убит? Где? Да вы выпейте вот воды, переведите дух, сядьте и рассказывайте все по порядку.

— Ипатьев! Только не. этот, который у нас, какой-то другой! На Трубной! Только что поступило сообщение, переданное по линии!

Это сообщение не очень удивило Мосальского. Он все сопоставил: и странную для ревизора неосведомленность в некоторых вопросах, и его нежелание разговаривать по телефону с супругой, и всю историю с Пусиком...

«Самозванец! И убийца! — подумал Мосальский. — Я ожидал, что здесь кроется преступление. Но тут еще много нерешенных загадок...».

Милиционер уже успокоился и подробно рассказал все, что было ему известно.