Мы мирные люди

Федор Константинович озабоченно ходил взад и вперед, что-то высчитывал, что-то прикидывал, вдруг вскрикивал: «Хорош!» — и опять отсчитывал расстояние шагами.

— Что «хорош»?

— Место подходящее для электростанции.

— А чего вы отмериваете-то?

— Тут придется сделать насыпной грунт...

— Да вы хоть полюбуйтесь на природу, — возмущался Манвел Вагранович, — ведь вы же еще и чэловэк, нэ только инженэр!

Вскоре стало прохладно, и все вернулись домой. Там ждал их ужин. Марья Николаевна уже выискала мастерицу-стряпуху, черноглазую Лизу, племянницу дорожного мастера Муравьева, уже достала из багажа ложки, вилки, тарелки, уже договорилась о выпечке хлеба и уже купила на станции парного молока.

Стол был накрыт торжественно. Посредине стоял в консервной банке букет из весенних синих и белых цветов, к сожалению, почему-то без всякого запаха.

Этот стол привел всех в восхищение.

— Смотрите, смотрите пожалуйста, даже скатерть! — шумно радовался Агаян.

Затем куда-то исчез и появился с двумя бутылками кахетинского:

— Энзе! Частное слово, последние! Но такой большой случай, чэстное слово!

Вино было разлито по стаканам."

"— За успех нашего дела! — поднял стакан Андрей Иванович Агапов. — За успех нашего дела, порученного нам партией и правительством!

Все встали и чокнулись. Эти несколько секунд все думали о тех, кого они покинули в родных местах, о семьях, о родных и знакомых, о Москве, о первых впечатлениях от Лазоревой, о предстоящей работе и жизни. Ведь начиналась новая полоса, все начиналось заново. Они приехали не на месяц и не на год. Как все сложится? Какие трудности придется преодолеть? Бесспорно было одно: придется много и настойчиво работать.

Стало совсем темно. Лиза внесла в комнату керосиновую лампу. Зажгла, поставила на стол и застеснялась такого сборища незнакомых.

— Нравится ли у нас? — спросила, приветливо улыбаясь. — С непривычки-то?

— Чернобровая! — сказал Манвел Вагранович, разглядывая Лизу своими блестящими выпуклыми глазами.

— Здесь хорошо, — ответила за всех Марья Николаевна.

— Построим электростанцию, баню, и будет еще лучше, — сказал Федор Константинович.

— Баня-то у нас есть.

— Мы хорошую поставим, с душем.

— Комаров у нас только много, а так ничего.

— Волки тут есть? — спросил Байкалов.

— А как же? Лес есть, значит и волки есть.

— А лисицы?

— Есть и лисицы, и белки, всякой живности много. Намедни дядя сохатого видел. Вымахнул на поляну, глянул — и нет его. Быстрый.

На ужин было жареное мясо с картофелем, омлет и рыбные консервы. Потом пили кофе. Поздно вечером разбрелись по своим местам, поблагодарив Марью Николаевну за привет и ласку.

— Вот что значит женщина! — говорил Манвел Вагранович, когда они вышли от Агаповых.