Мы (ЛП)

– Я думал, ты уехал с Эриксоном в стрип-клуб.

– Уехал. Но как только увидел их вывеску, сразу залез обратно в такси.

У меня против воли вылетает смешок.

– Чувак, знаешь, как называлось то место? – Он делает театральную паузу. – Черная овца!

Мой смешок превращается в полноценный смех. Я впервые по-настоящему развеселился после того, как Джейми улетел в Калифорнию, и нисколько не удивлен, что такого ответа добился от меня именно Блейк. Каким-то образом за то короткое время, что я его знаю, он стал моим лучшим другом. Я рад, что он вернулся на лед. Блейк, в отличие от нескольких моих одноклубников, искренне не испытывает ни малейших проблем с тем, чтобы сесть со мной рядом в треклятом автобусе.

– Если это был не предупреждающий знак от вселенной, то тогда что? – Он в ужасе трясет головой. – Весли, богом клянусь, овцы – исчадия ада.

– Знаю, – говорю я понимающе, потрепав его по руке.

Блейк заглядывает за стойку.

Подходит бармен и перечисляет доступные сорта пива. Блейк бесконечно долго решает, что будет пить – этот процесс включает в себя две шутки об эле, один каламбур и подробный отчет о том, как он впервые попробовал «Хайнекен». К моменту, когда он останавливается на местном крафтовом пиве, бармен выглядит слегка офигевшим.

Все это время я стараюсь не лопнуть от смеха.

– Что? – Блейк сужает глаза. – Чего ухмыляешься?

– Просто… – Я пожимаю плечами. – Просто соскучился по тебе, вот и все.

– Бро, я по тебе тоже, – весь просияв, говорит он. – Значит ли это, что ты готов закончить хандрить?

Мое хорошее настроение вмиг пропадает. На секунду я и правда забыл, что мой бойфренд бросил меня, и напоминание об отсутствии Джейми вскрывает меня, словно лезвие конька – открытое горло.

– Видимо, нет. – Он подносит бутылку к губам и задумчиво отпивает. – Ты с ним говорил?

– Он сказал, когда вернется домой?

Меня прошивает боль.

– Он и так дома, – бормочу я.

– Херня. – Его пальцы барабанят по стойке, а другая рука отрывает с бутылки наклейку. Он ходячая иллюстрация к статье о СДВГ. – Его дом – в Торонто. Где мы.

– Ага. Ты и Джей-бомб – мои лучшие друганы. Мы трое амигос. – Он бледнеет. – Джей-бомб ведь знает об этом? Или он думает, будто я дружу с ним только из-за тебя? Потому что это не так.

Но Джейми совсем не такой. Сколько я его знаю, его всегда окружали семья и друзья. Он был популярным, его все обожали. Да и как его можно не обожать? Он самый славный, самый дружелюбный, самый располагающий к себе человек, которого я встречал.

Неудивительно, что он ушел. Ведь я обрек его на жизнь в изоляции.

– Жалко, что мы играем в Калифорнии только в апреле, – размышляет Блейк. – Можно было бы устроить ему сюрприз.

Всем телом дрожа, я соскальзываю с табурета.