Мы (ЛП)

– Заполучить себе в задницу твой большой член, который будет трахать меня, пока я не взорвусь.

У него вырывается насыщенный страстью стон.

– М-м-м… Да. Звучит очень заманчиво.

Он наблюдает за мной – с порозовевшей от возбуждения грудью, с огнем, горящим в глазах, – а затем переводит взгляд на торчащую из моего паха плоть. Его член не менее твердый, и когда он обхватывает его и начинает ласкать, я издаю долгий стон. При виде набухшей, истекающей смазкой головки, которая выглядывает из его кулака, у меня во рту становится еще суше, чем было. И я увлажняю его, наклонившись и всосав жемчужную капельку в рот. Потом я поднимаю голову и облизываю губы.

– Скачи на мне, – приказывает он. – Скачи жестко.

На сей раз я не подчиняюсь ему, а начинаю двигаться медленно – болезненно, восхитительно медленно, пока его лицо не искажается нетерпением, пока он не начинает стонать, извиваясь и умоляя о большем.

Джейми с каким-то отчаянием хватается за мои бедра. Пытается приподнять свои, но я продолжаю дразнить его, осыпая поцелуями его ключицы и шею, посасывая его мочки, покусывая губу. Я хочу раствориться в ощущении его тела, насладиться каждой секундой, пока он растягивает, заполняет меня.

Но потом он с коварным блеском в глазах берет мой член в руку.

Я чертыхаюсь. Как только он начинает передергивать мне, тело перестает меня слушаться. Внезапно я начинаю пылко скакать на нем и восстановить свой прежний ленивый ритм уже не могу.

– Хочу, чтобы ты меня всего обкончал, – бормочет он. Его рука ускоряется, большой палец при каждом торопливом движении нажимает на точку чуть ниже головки.

Зажмурившись, он отпускает мой член, крепко обхватывает меня и тоже содрогается во власти разрядки. Мой торс приклеивается к его – спасибо моей сперме и нашему поту. Я ощущаю его бешеное сердцебиение. Оно кажется мне… слишком частым. Разве его сердце должно биться так часто?

Я быстро сажусь, беспокоясь, не перенапрягся ли он, не станет ли ему хуже из-за моей эгоистичной потребности в нем.

Джейми, видимо, прочел мои мысли: его губы сжимаются, а блаженство исчезает с лица.

– Не говори этого, – предупреждает он.

– Что ты там собирался сказать. – Он тянет меня на себя, чтобы я снова лег, и одной рукой обнимает за плечи. – Меня уже тошнит от этого взгляда.

– От какого? – Хочу ли я знать?

Я не могу это оспорить – не хочу врать – и потому спрашиваю:

– У меня есть секс-взгляд?

– Угу. Твои глаза слегка расходятся в стороны, и немного высовывается язык.

Я фыркаю ему в подмышку.

– Со мной – да. Но я бы не стал делать такое лицо, когда ты будешь давать свое эпохальное интервью.

Когда Джейми заговаривает о прессе, в его голосе появляется… горечь, что ли, не знаю. Я еще никогда не использовал это слово, чтобы его описать. Ни единого раза.