Были 90-х. Том 1. Как мы выживали

 — Он уже был на зоне, правда, давно и вроде бы завязал, но подворовать немного, по мелочи, на бутылку не прочь. Думаю, за десять тысяч зеленых согласится. Ему такие деньги в жизнь не заработать. — Я согласно кивнул головой. Федька работал в цехе на уборке, но в склад доступ имел. — Пригласи его к себе в кабинет, возьми водочки, закуски получше и побеседуй с ним после работы.

Так я и сделал. Федька согласился не сразу, опасливо озирался, задавал вопросы:

— А если что-то сорвется и меня посадят?

— Да не посадят, — успокаивал его я, — никто не заинтересован, ты же можешь потом все это дело вытащить на свет божий. Кому нужны неприятности.

Только после третьего стакана он дал свое согласие.

Заплатить пришлось и бухгалтеру, как-никак новые документы стряпала, но обошлась она значительно дешевле.

Я с интересом и волнением следил, как Федька давал признательные показания и подписывал протокол. Все на полном серьезе так, будто ни следователь, ни преступник не знают, что ломают комедию.

Очень сильно волновалась бухгалтерша, она-то уж точно совершала должностное преступление, подделывая документы.

Наконец, настал день суда. С утра мы с замом уламывали бухгалтершу: она ни за что не хотела идти в суд. Лучше бы и не ходила, даже заикаться начала от волнения, могла сорваться, но числилась в списке свидетелей, и, если бы не пришла, волноваться пришлось бы уже мне.

— Зачем я там? Я свое дело сделала, документы предоставила, — тараторила она, — не пойду.

Кое-как уговорили, пришлось купить цветы, которые она любила, роскошный букет, и преподнести новенький компьютер.

Однако и я волновался отчаянно. Все вроде продумано, но ведь суд-то настоящий, и если что-то не так, то и посадить могут взаправду.

Федька оказался достойным артистом, держался спокойно и просто, признал вину, рассказал, зачем брал продукцию, чтобы продать и выпить, естественно. Даже подготовился к вопросу о том, как она, эта продукция, выглядела и как он ее тащил. Аванс в размере двух тысяч он получил от меня заранее, и тревожило только одно, чтобы не напился раньше времени. Но пронесло.

А вот бухгалтерша запиналась и путалась и доставила мне много неприятных минут, притом что Марья Ивановна допрашивала ее с особым пристрастием. Чувствовалось, что она сразу возненавидела свидетельницу за ее красоту и молодость. Впрочем, мне казалось, что судья весь мир ненавидит.

— …суд признал виновным в совершении преступления, предусмотренного статьей… и приговорил… к трем годам исправительных работ…

У меня екнуло сердце, Федьку всего перекосило, казалось, он сейчас грохнется на пол.

— …применить амнистию согласно… и освободить из-под стражи в зале суда.

Вышел я из этого зала, покачиваясь, не веря еще до конца, что все кончилось и суд благополучно свершился.