Были 90-х. Том 1. Как мы выживали

Потом был Курский вокзал, аэропорт Домодедово, девятичасовый перелет с посадкой и перекуром в Новосибирске, и наконец-то здравствуй, Хабаровск! Здравствуй, Амур! Здравствуй, «Миклухо-Маклай»!

Мне очень понравилась пахнущая свежим ремонтом двухместная каюта, а плавность хода солидного корабля напомнила речной трамвайчик из счастливого детства, когда я с бабушкой плыл по Днепру из Запорожья в село Беленькое.

«Миклухо-Маклай» с открытием навигации вернулся из доков Харбина. Модернизированный после тридцати лет эксплуатации, он из двухпалубного речного трудяги превратился в комфортный трехпалубный круизный лайнер. Два ресторана, библиотека, все каюты с кондиционером, туалетом и душем, в видеозале по расписанию боевики, ужасы и эротика. Дополнительно нас развлекали конкурсами художественной самодеятельности, а вечером открывался бар и гремела дискотека.

Я едва не возомнил себя эдаким пресыщенным европейцем, везущим туземцам безделушки для натурального обмена, однако, находясь, по сути, в экспедиции, был ближе к путешественнику и этнографу Миклухо-Маклаю.

За две недели круиза корабль преодолел около двух тысяч километров. Я загорал на верхней палубе, читал, любовался бескрайними зелеными лугами, извилистыми протоками, сопками и обрывистыми скальными утесами. И как-то не верилось, что лесные заросли на берегу — дикая тайга, и, может, оттуда за мной наблюдает амурский тигр?

Мы побывали в Троицком — административном центре нанайского района. Честно говоря, думал, что нанайцы живут где-то на севере с якутами, но ни одного представителя коренного народа не встретил. Водку спрашивали русские, и я махнул-таки одну бутылку на майонезную баночку со свежайшей икрой кеты. Родное сало и чеснок, безусловно, вещь хорошая, но хотелось излишеств, и перед дискотекой горькая совершенно по-другому шла под деликатес.

Неожиданно мрачным оказался Комсомольск-на-Амуре. Серые и коричневые невыразительные здания, низкое небо, затянутое свинцовыми тучами, влажный до липкости ветер, запах гари. Мы молча постояли у памятного камня на набережной, где в 1932 году высадились первые комсомольцы — строители города. А когда в книжном магазине на карте СССР я прикинул расстояние до Харькова — мигом осознал, насколько широка страна моя родная, и как-то жутковато стало, если вдруг отстану от теплохода.

Вожделенный Благовещенск встретил кумачом с гостеприимным «Добро пожаловать!» — в том числе иероглифами — и препроводил указателями на рынок. Хорошо, что переть сумки пришлось недалеко. В ожидании парома из Хэйхэ, я репетировал русско-китайские торговые диалоги.