Были 90-х. Том 1. Как мы выживали

Я хотела схватить младшую и выпрыгнуть в окно… Но Леночка оказалась куда храбрее меня и, схватив кухонный нож, назвала самого страшного и противного из бандитов, когда он стал вытряхивать из шкафа мамины вещи, сыном плешивого ишака…

Моя маленькая храбрая сестра… Что было потом, я не помню, как будто бы кусок кинопленки просто вырезали. Помню, как бандиты стреляли из автоматов, и все…

Очнулась я в госпитале в военном лагере. О своих родных ни слухом, ни духом. Так никто мне и не сказал ничего. От ребят-разведчиков я узнала, что на месте нашего дома пепелище, и все. И эти две кассеты с кинопленками моего папы, уцелевшие каким-то чудом, которые ребята принесли для меня…

Ленка на экране смешно морщит носик, что-то говорит в камеру, звука нет, но я все помню и так наизусть:

«Я помню чудное мгновенье, передо мной явилась ты… — Тут сестра показывает мне язык и вдруг становится совершенно серьезной и говорит прямо мне в лицо речитативом через глазок кинокамеры, — пусть всегда будет солнце, пусть всегда будет мама, пусть всегда будет папа, пусть всегда будешь ты и я, пусть всегда будет мир…»

Дальше пленка заканчивается, весело трещит кинопроектор, светя своей лампой в белую простыню, мотается хвостик пленки на большой катушке. Которую мне надо будет еще осторожно перемотать и уложить в специальный бокс.

Бизнес по-русски, и не только…

Первопроходцам и романтикам

Сентябрь 1992 года. Жаркое бабье лето. По тенистому переулку, примыкающему к Большой Полянке, торжественно плывет пирамида из больших картонных коробок. Если идти навстречу трехметровому нагромождению, можно предположить, что башня движется сама по себе. Но на самом деле его толкает толстый коренастый человек семитской внешности. Это мой отчим. Он — уличный книготорговец. Взгляд отчима упирается в картон с надписью «Боевики». Он шагает вслепую. А движением картонной пирамиды управляю я, отдавая команды «Правее! Левее! Прямо!»

Наша «точка» находится около универмага «Ванда». За день мой отчим зарабатывает от четырехсот до тысячи рублей. Столько же он недавно получал в месяц, работая прессовщиком в типографии МГУ. Из типографии он уволился в апреле, а в июле уже заработал на китайские пуховики для всей нашей семьи. В конце восьмидесятых мы жили бедно, в 91-м — скатились в нищету, но потом начался «бизнес», и все изменилось.

Мы идем медленно, чтобы пирамида случайно не завалилась на бок. Если дорогие книги в подарочном переплете обобьются об асфальт — их придется выкупать.