Мы из Кронштадта. Встреча.

- Вы понимаете, что либо вы признаетесь, либо перейдете в статус обвиняемого? – вежливо вопрошала кучерявая.

- Мне не в чем признаваться, говорю, что было. Пытался им помочь, а вот огреб за свою доброту… – вежливо отвечал сюрв, а в башке и совсем малость на языке вертелось: «Если я признаюсь, то уж тут-то точно из свидетеля получу этот самый статус обвиняемого! Сам же тебе дам для того данные!»

- Вы же понимаете, что на допрос просто так не приглашают? – серьезно всматривалась ему в глаза следовательница. (Не доросла она еще до следователя с такими детскими вопросами!)

- Конечно понимаю. Всех свидетелей приглашают не просто так, а в связи с процессуальными требованиями! – кивал Витя и надеялся, что не ляпнет как на форуме написал некий следак: «Свидетель – это тот, кто оказался не в том месте не в то время, но обделался только малым испугом. А нам потом из многословного помета этих баранов вытряхивать крупицы правды!»

- Вы же понимаете, что нам все известно?

- Тем лучше для меня, тогда моя невиновность в сжигании деревни очевидна – признался Витя, откусив зубами лезущее непрошенно «щаз, знаешь ты, дура кучерявая!»

- Ваш сообщник уже сознался.

- Это странно – мы с ним совместно ничего не делали. Так что сообща не получается ничего – удивился сюрв.

- Странно! Вы же говорили, что привлекли его к обезвреживанию остальных членов его банды? И он по ним стрелял даже вместе с Вами? – подловила симпатяжка коварная.

- То есть мне вменяется в вину ликвидация банды? При том, что Вы признаете сами, что это была самооборона – я же говорил Вам про холостые патроны? – неприятно удивился Витя.

- Этот эпизод пока мы не рассматриваем. Пока. Речь идет об умышленном убийстве гражданки Сякой-то! (опять фамилия сучки Гайки показалась Виктору совершенно незнакомой и теперь-то уж запоминать ее смысла не было никакого, так она под этим обозначением и останется в памяти, решил про себя сюрв.