Мы из Конторы

Подошел к шкафу-купе. Потянул вбок дверцу.

Там тоже было пусто. Совершенно…

Но тут сверху, с антресолей шкафа, что-то выпало! Что-то большое и невозможно тяжелое. И то, что выпало, навалилось на пожарного всей своей массой, подминая и опрокидывая его навзничь и выворачивая ему шею.

Что такое?!

А-а… Так это, видимо, спасаемый, который прятался в шкафу, на верхней полке, где задохнулся, потерял сознание и так неудачно вывалился!

Только отчего он так отчаянно молотит руками и ногами? Или он все же в сознании? И отказывается спасаться?

А ведь — отказывается! Глазищами сверкает, рычит по-звериному и отчаянно матерится. По-русски. А в руках у него большой остро заточенный кухонный нож.

Которым он так неудачно ткнул пожарного в грудь. Исподволь, снизу, почти без замаха, как бьют только профессионалы и урки со стажем!..

Коротко взблеснув, нож ткнулся в тело, под самое сердце, прорезав серебристую ткань огнезащитного костюма и пропоров подкладку. А дальше не пошел, хоть погорелец наваливался на него изо всех своих недюжинных сил. Не шел нож — соскальзывал в сторону!

Потому что дальше был кевларовый с вшитыми пластинами титана бронежилет! Который не то что ножичком — пулей не проковырять! Предусмотрительный оказался пожарный — знал, что разнервничавшиеся погорельцы, бывает, кидаются на своих спасителей с острыми и тяжелыми предметами. Вот он и подстраховался!

Как ни старался, не мог потерпевший зарезать своего спасителя! Потому что тот, перехватив его руку, выкручивал ее в сторону.

Так они и катались по полу, пыхтя и лягая друг дружку.

— Врешь гнида — не возьмешь! — хрипел полковник Городец, пытаясь вырвать руку. — Думаешь, самый хитрый?! Да?! Я же знал, что ты придешь! И немцы знали!

Дыму, падла, напустил!.. Это ты им — Гансам про пожар втер, а мне — хрен, я сразу понял!..

И верно — понял, еще только когда дым учуял и услышал крики: «Пожар!»

Какой, на хрен, пожар?! Никакой это не пожар, а поджог! Он, коли захотел бы прорваться сквозь оцепление, поступил бы точно так же — рванул пару противопехотных мин и под их гром, под дым и пожар просочился сквозь часовых!

Оттого, как только охранник дернулся к двери, полковник встал у него на пути.

— Сиди, гад! — рявкнул он по-русски.

Но хоть и по-русски, охранник его понял.

— Но пожар! — возразил он.

— Какой пожар — то, дурак, за мной пришли. А пожар — это так, декорация! Даже не думай отпирать — там они, на лестнице!

Немец было послушался, но когда в квартиру стал прибывать дым, а во двор — машины с мигалками, вновь засобирался восвояси.

— Надо спасаться!

Но Herr Baumgartman вцепился в него мертвой хваткой.

— Только попробуй, только сунься!

Но немец дергался, пытаясь высвободиться.

— Пожар, пожар! — испуганно лепетал он.