Мы из Конторы

И петли — немецкие. Которые никогда не скрипят! И подошвы — на микропоре, чтобы не скользить и не топать…

Вот они и не топали!..

Дверь открылась и закрылась.

И что-то сразу изменилось! Что-то такое произошло… Что-то — что нельзя было увидеть, услышать и унюхать. Потому что не было никаких звуков и никаких запахов!..

А что же было?..

Был сквозняк! Да, верно, потянуло легким сквозняком, который до того не ощущался! Значит, где-то, возможно, открыли дверь!

Неужели они так быстро во всем разобрались? И пришли? За ним?..

Неужели он опоздал?!

— Где же ключ-то? Куда он, проклятый, подевался? — громко сказал кто-то, возясь в темноте.

Ключ не находился.

Чьи-то руки зашлепали, заскребли по стене — кто-то искал в темноте выключатель. Который долго искать не пришлось, потому что тот, кто его искал, сюда, может быть, тысячу раз поднимался и действовал хоть и на ощупь, но вполне уверенно.

Ну где он там — он же тут должен быть.

Ах — вот же он!

Щелкнул выключатель, отчего разом вспыхнули все закрепленные под коньком крыши лампочки. Довольно тусклые, но показавшиеся ослепительными!

Этого еще не хватало! Кого сюда черт принес?

Черт принес — фрау Шульц. Ту, что жила на третьем этаже. В самый неподходящий момент принес — ни раньше ни позже!

Фрау Шульц, вздыхая и охая, прошаркала вдоль стены и остановилась против своей клетушки.

Против той самой клетушки!

Против — его клетушки!

Вот ведь невезение! И надо было ей вернуться именно в этот день, ни раньше ни позже, а вернувшись, вместо того чтобы лечь себе спать, потащиться зачем-то на чердак!

Она вставила ключ в замок и стала проворачивать его.

Ключ не проворачивался, потому что в замочную скважину заботливой рукой была всунута спичка.

Но чертова старуха нашла-таки выход — она стала трясти и дергать дверь, налегая на нее всем своим тщедушным телом. Видно, она не раз забывала ключи и открывала дверь таким вот варварским образом.

Она трясла дверь, отчего шурупы выскочили из древесины и щеколда открылась.

Удовлетворенная фрау Шульц вошла в пределы своей сокровищницы, где чуть не со времен еще войны сваливала разные шмотки. Такой у нее был пунктик.

Она втащила в клетушку сумку с какими-то тряпками и стала пристраивать их к куче мусора.

— О-ох! — пыхтела она, разгребая слежавшееся барахло, чтобы впихнуть туда новое.

А это-то откуда?.. Мужской ботинок… Вроде она не хранила никаких ботинок… Зачем ей мужские ботинки? Тем более один. Ладно бы женские…

И фрау Шульц, встав на колени, стала дергать ботинок, чтобы вытянуть его и выбросить в мусор. Но ботинок настолько крепко засел, что никак ей не поддавался.

— Ах ты боже ты мой! Чем же он там зацепился?..

Фрау Шульц дернула изо всех сил, и ботинок, наконец, выскочил, открыв… ногу… Голую.