Мы из Конторы

Кто-то, исхитрившись, ткнул полковника в живот электрошокером, отчего того подбросило под потолок, другой, уже в падении, огрел дубинкой и пустил в лицо струю удушающего газа, отчего Herr Baumgartman обмяк и, хватая ртом воздух, свалился на пол.

Враг был повержен!

— Rusisch Swain! — сказал кто-то из «рексов», неся в горсти свои не уместившиеся под «броником» и потому разбитые части тела.

— Сам — швайн! — прохрипел полковник. — И папа твой — швайн, и мама — швайн!..

За что его огрели еще раз, хоть что он кричал, не поняли.

Огрели, чтобы утихомирить.

После чего в соответствии с требованием параграфа fihr стали составлять протокол, куда вносить причиненные спецподразделению ZET-7, а также подъезду убытки, дабы представить виновнику счет. Стали считать синяки, шишки и царапины на стенах, разбитые подъездные стекла, вазочки и потоптанные цветы, вырванные из горшочков."

"Все как положено, как положено в Германии, где всегда, во всех случаях должна быть виновная сторона, на которую будут отнесены все издержки. А буде виновная сторона отдаст богу душу, то на его вторую половину, на его детей или внуков! И никуда они не денутся — и будут платить! Будут — как миленькие!

Но, уже начав было подсчет убытков, вдруг вспомнили о главном виновнике баталии, из-за которого вся эта заварушка случилась — о том «прохожем» с коробкой. Которого на поле боя не оказалось! Потому что он покинул его по-английски — не прощаясь. А тут еще случилась путаница.

— Где он?

— Кто?

— Русский! — орали, срывая голос, филеры.

— Вот он! — указывали «рексы» на русского «медведя», который помял им бока и попортил амуницию.

— Да вы что — это не он!

— Но он же русский! — справедливо возмущались «рексы». — И он оказал сопротивление!

— Да-да — русский, но это совсем другой русский, это тот русский, которого вы должны были защищать!

— А чего же он тогда нас бил? — недоуменно пожимали кевларовыми плечами немецкие бойцы.

— Так вы ж его по голове — дубинкой.

— Так он же первый начал!..

Наконец, кое-как разобравшись, кинулись в погоню. Сперва на улицу. Но, узнав, что из подъезда никто не выходил, бросились на чердак и на крышу.

— Вон он!

И верно!.. Беглец балансировал на самом краю крыши, намереваясь упасть вниз.

— Halt! — крикнули бойцы, карабкаясь по черепице. И снова: — Hende hoch!

Что беглец и сделал, четко выполнив команду, — поднял руки и заскользил вниз по крыше. Не упав лишь потому, что каким-то чудом зацепился за водосток.

К нему подскочили, схватили за руки, огрели по голове и втащили обратно на крышу.

Да, это был он — прохожий среднего возраста, роста и комплекции с незапоминающимся лицом! Тот, что вошел в подъезд с коробкой в руке.

— А где коробка? — крикнул кто-то.