Мы из Конторы

Вышел более-менее западный среднестатистический мужчина и тоже весь из себя незаметный — среднего возраста, роста, положения, достатка. Свой — среди своих.

Он еще побродил по аэропорту, потолкался в толпе таких же, как он, западных пассажиров, приглядываясь к ним и копируя их, и никто на него уже не обращал никакого внимания.

Вот теперь можно отправляться в дорогу.

Куда?..

В пункт назначения.

Глава 11

Полковник Городец, ныне полноправный гражданин Германии с новой фамилией Baumgartman и старым, привычным ему именем Alexandro, стоя на коленях, возил тряпкой по мраморному полу, вздыхая и тихо матерясь, мыл подъезд. Общий.

А все чертовы немецкие порядки, согласно которым и вывешенному на стене графику квартиросъемщики принуждены драить места общего пользования. Да не просто так, не для проформы, а как следует, с порошком. Вот он и драит, возя тряпкой по ступеням. Конечно, он мог кого-нибудь вместо себя нанять, но труд в Германии недешев. Ладно, как-нибудь сам, опыт есть — он, будучи курсантом, гектары казарменных полов выдраил.

Одна радость, что в Германии на улицах нет такой непролазной грязи, как в России, — все здесь закатано в асфальт и выложено плиткой. И даже там, где проглядывает грунт, — все равно чисто, потому что земля та все больше песочек, сквозь который вода уходит без задержки, как сквозь сито."

"Не то что наш, российский, на метр вглубь, чернозем, что раскисает под самым дохлым дождиком, превращаясь в непролазную грязь, в которой вязнут колеса машин и гусеницы танков. В том числе их вермахта! Богата Русь и на землицу тоже! Нет такой земли в Европе!..

Послышались шаги. Кто-то поднимался по лестнице.

— Guten Tag, Herr Alexandro, — вежливо поздоровался старичок с нижнего этажа, приветливо улыбаясь стоящему на коленях полковнику.

Сам весь такой тихий, предупредительный — божий одуванчик, а чуть что, в полицию стучит на включенный в «тихий час» пылесос или залезшую на чужое место на стоянке машину.

Зловредный старикашка. Во время войны, поди, эсэсовцем служил. В концлагере. А теперь жирует на социале.

— Guten Tag, Herr Bertman…

Остановился. Глядит. Опять, видно, ему кто-то чем-то не угодил. И точно! Вишь ли, на его балкон вода капает из горшочков с цветами, которые полковнику себя поливает. Непорядок!..

Пардон, Herr Bertman.

Мерси, что предупредили, а не в суд побежали иск чинить, больше такого не повторится, а те цветочки я к чертовой матери из горшков повыдеру. Очень рад был с вами повидаться…

— Auf Wiedersehen, Herr Alexandro…

И вам того же самого… Чтоб ты сдох!..

Ушел…

Herr Baumgartman довозил пол и, спустившись на первый этаж, вытащил из почтового ящика почту. В ней снова, кроме проспектов ближайших супермаркетов, была чертова уйма писем. Которые не сулили ничего радостного.