Мы играем в пистолеты

— То есть, теперь у тебя будет два обеденных перерыва? — невинно взглянув на шефа, поинтересовалась Света.

Я не сочла нужным отвечать на это. Сумку взяла, на букет ещё разок взглянула и заторопилась к выходу.

В центре города царила привычная суета. Я прошла мимо кафе, в котором обычно обедаю, мимо нового торгового центра, не взглянув ни на одну витрину, а остановившись у пешеходного перехода, в ожидании, когда загорится зелёный свет, призадумалась, что же я делаю. Уже понятно, что ноги сами меня несут в центральный парк, но совсем не гулять. Я прошла по аллее прогулочным шагом, по сторонам поглядывала, а дойдя до смотровой площадки, поднялась по ступеням и остановилась, лишь мельком глянув на группку японских туристов, которые что-то рьяно обсуждали между собой и без конца щёлкали затворами фотоаппаратов.

С высоты смотровой площадки, если повернуться спиной ко всем красотам, которые с неё открывались, была отлично видна примыкающая к парку улочка, здание краеведческого музея у самой дороги, а дальше ряд домов старой постройки, им было не меньше ста пятидесяти лет. И над дверью следующего за музеем здания злосчастная рыбина и висела. Я не была уверена, что правильно поступила, придя сюда, но ноги сами принесли, как магнитом сюда притянуло. Ведь в данный момент Филин мог находиться где-то здесь. А меня очень интересовало, зачем он прислал мне цветы. Неужели на самом деле решил за мной приударить? Довольно глупо с его стороны, особенно, если он в курсе, что я замужем и кто мой муж.

Но дело даже не в этом. Возможно, ему и захотелось поиграться, он мужчина видный, такие любят перед красивой женщиной хвост распустить и пустить пыль в глаза, это всё понятно, но я-то сюда зачем пришла? В букете даже записки не было, он меня не приглашал и не потрудился сообщить, что цветы от него, я сама догадалась. Или на это и был расчёт? А я у него на поводу пошла. И вообще, веду себя непонятно. Чем он меня зацепил? Взглядом своим, который я только вспомню, так мурашки бегут? На меня часто смотрели мужчины, окидывали откровенными взглядами, а некоторые, особо неприятные, глазами практически раздевали, а вот Филин смотрел по-другому, он что-то иное во мне высматривал, и это меня не то чтобы взволновало, скорее обеспокоило. Что-то ему от меня нужно было, и мне стало интересно, что именно.

Со смотровой площадки я спустилась, прошла мимо собора, любуясь на пёстрые клумбы, а потом устроилась на скамейке, под липами, прямо напротив "Трёх пескарей". За кованным забором парка пролегала центральная дорога, машины проносились одна за другой, а я сидела в одиночестве и слушала, как над головой липы шумят. Огляделась по сторонам, надеясь, что ко мне никто не пожелает присоединиться, и на часы взглянула.