Мы - драконы + Бонус

После того, как Дастиан Болигард и Аселин Архат-Рийял были объявлены женихом и невестой и обменялись обручальными амулетами, жениху следовало поцеловать невесту. Но та вдруг так расчихалась, что Дастиан готов был отходить Гастона, хоть тот и годился ему в отцы.

— Немедленно отправляйтесь в постель, Аселин, — сказал он непререкаемым тоном, выпуская ее руку, — и поскорее выздоравливайте. Вам следует себя поберечь, коль уж здесь никому больше нет до вас дела.

— Спасибо, ваше высочество, — прошептала невеста и, еще раз прикоснувшись к ладони Дастиана, на этот раз с благодарностью, стремглав понеслась к выходу. За ней потянулась вереница сопровождающих, Дастиан с непонятным чувством смотрел вслед.

Он только что дал обещание жениться на совсем чужой ему девушке, незнакомой, нежеланной и совсем ему не интересной. Если бы Ивейна была больна, он сидел бы у двери ее покоев и сходил с ума от беспокойства, а здесь всего лишь вежливое участие. Видно, на роду ему написано не познать счастья в семейной жизни. Дастиан взглянул на Эйнара, и они оба тяжко вздохнули.

***

Ивейна снова пряталась в своей комнате от матушки. И от отца. Было пока слишком непривычно называть его величество амира Эррегора отцом, еще непривычнее, когда к ней обращались «ваше высочество». И она по-прежнему недоумевала, видя свое отражение в зеркале или оконных стеклах. Вот только братьев, на удивление, Иви приняла легко и просто, словно они всегда были в ее жизни не птицами, а людьми.

Тона и Эррегор поженились и искрились счастьем, Ивейна от всей души была за них рада, но Тона почему-то чувствовала вину перед дочерью за то, что та страдает, и считала себя обязанной быть рядом и развеивать ее грусть-тоску. Это было еще хуже, чем вечно сочувствующий взляд Эррегора, который Иви без конца ловила на себе. Если бы она могла, то давно сбежала бы к своему кровному, но граф Родерик вернулся в Леарну на службу к королю Сагидару, да еще и жениться собрался, уж ему точно теперь было не до Ив.

Иви тихонько вздохнула и погладила маленькую брошку в виде серебряного дракончика, приколотую к платью с левой стороны, ближе к сердцу. Эту брошку подарил ей Эйнар перед тем, как улететь из Сиридана после ее последнего решительного отказа выйти за него замуж.

«Я ее заговорил. Если будешь все время ее носить, сможешь меня простить и снова меня полюбишь», — сказал Эйнар с вымученной улыбкой, и при этом в его глазах была такая тоска, что Ивейна потом всю ночь прорыдала в подушку.